Переоценку товарных знаков для улучшения отчётности практикуют многие компании. Но у аудиторов могут возникнуть вопросы. Ты же понимаешь, что это значит?
— Воздух. И сомнения в достоверности оценки реальной стоимости компании."
"— Помнишь всем известную авиакомпанию, которая обанкротилась? К ней, конечно, было много вопросов, помимо этого. Но самой большой цифрой в их капитале была стоимость бренда. — Без шуток, «80%». — Я не зря записывала. И проверила после того, как Пряник привёл авиакомпанию в пример.
Миро̀ обдумывал мои слова несколько долгих минут.
А потом я заслужила поцелуй. И не только…
— Чёрт, — перебирала я в связке ключи, раздумывая, как лучше войти в квартиру: тихо как мышка прокрасться к себе, чтобы никого не разбудить, или громко как ни в чём не бывало.
Ну да, опоздала немного, всего на каких-то семь часов, но с кем ни бывает.
Шарахнувшая сквозняком о стену дверь не оставила мне выбора. Потом я ещё запнулась о брошенные на пороге новые мужские кроссовки, которые видела в первый раз. Ну и раз уж ввалилась как пьяный докер в порванной тельняшке, то уже не особо и церемонилась — на ходу сбросила туфли, пошагала к себе…
— Знаешь, что говорят в Японии, когда признаются в любви, — сказал Миро̀, когда мы наговорились до чёртиков и почти засыпали.
— Нет, — честно призналась я.
— Ты моя тишина. Потому что любовь — это не про страсть, любовь — это про глубину. А на глубине — тишина. Тонко, правда?
— Да, — всё так же незамысловато ответила я.
— Ты моя тишина, — прошептал он.
— А ты — моя, — ответила я…
Повернула в гостиную.
И замерла в ужасе.
У подножия лестницы лежал Гарик. Без сознания.
Глава 29
Всё же, когда мир рушиться, это должно быть громче. Ярче. Звонче. Со спецэффектами. Со вспышками молний, запахом серы, громовыми раскатами.
Но он просто рухнул, а никто даже не заметил.
— Только не вздумай себя винить, — уставшая после суточной смены и потрясённая случившимся не меньше меня Вета сидела на низкой кушетке в коридоре.
— Есть варианты? — сидела я рядом с ней возле кабинета томографии оглушённая, онемевшая, словно заледеневшая.
— Да. Потому что ты не виновата.
— Он рассёк лоб о перила, когда падал. Он пролежал несколько часов без сознания, — ответила я бесцветным голосом, глядя в стену перед собой. — Один. Потому что меня не было.
— Никого не было, — возразила Вета.
— Потому что он ждал меня. Мы договорились на десять. А я не пришла.
— Никто не заставлял его тащиться на эту грёбаную лестницу. И не твоя вина, что он упал.
