Потом рыцари остановились, а мы с графом съехались для разговора. Роберт де Бомон сидел на белом иноходце, довольно красивом. Одет в темно-красный плащ поверх покрытой черным лаком кольчуги двойного плетения. Левое плечо выше правого. На голове маленький шлем, похожий на половинку яйца. Благодаря шлему, его вытянутое, выбритое, костистое лицо казалось еще длиннее. Мне почему-то сразу вспомнился Кощей Бессмертный. Разве что умные темно-голубые глаза смягчали уродство. Говорят, у него очень красивая жена, дочь младшего сына одного из графов, не принесшая Роберту де Бомону почти никакого приданного.
То есть, с его стороны брак был не по расчету. Согласно моей теории семейных пар, внутренне Горбун очень красив. Обычно люди с физическим недостатком вырастают или очень добрыми, или очень злыми. Окружающие не позволяют им остаться посередине. Я понял, что граф Лестерский очень добрый человек, с поправкой, конечно, на дикие нравы этой эпохи. И старательно скрывает это, потому что доброта воспринимается обществом воинов, как слабость.
Только в отношении к лошадям граф Роберт мог быть самим собой. Он с восхищением и долго рассматривал моего арабского жеребца, того самого, вороного со «звездочкой» в виде креста.
– Какой чудесный конь! – вместо приветствия воскликнул Роберт де Бомон.
Наверное, лошади помогают ему чувствовать себя нормальным человеком. Когда граф Роберт сидит на коне, не так заметно, что он горбат.
– Подарю его тебе, когда закончим переговоры, – сказал я.
Граф Лестерский посмотрел на меня подозрительно. Про бесплатный сыр в мышеловке англичане еще не придумали поговорку, потому что пока нет мышеловок, но Роберт де Бомон явно знал, для чего существуют приманки.
– Не зависимо от исхода переговоров, – добавил я.
– Почему? В чем твоя выгода? – пытался он понять мотив, которым я руководствуюсь."
"– Я – морской лорд. Мое сердце заставляют учащенно биться паруса, наполненные ветром.
К лошадям я равнодушен. Этот жеребец покрыл несколько моих племенных кобыл, больше он мне не нужен. Разве что для хвастовства, но я не наделен этим ценным достоинством. Я редко езжу на этом жеребце, а он достоин лучшей судьбы. У тебя ему будет лучше, – объяснил я.
– Мне говорили, что ты странный человек… – начал он и остановился, не договорив.
– …но ты предполагал, что эти странности другого плана? – закончил я.
– Да, – подтвердил он.
