– Не пройдет… – прошептала жена.
Вернулась служанка с серебряным бокалом красного вина и моим походным мешком. Я достал из него гашиш, свежий, найденный месяц назад в замке. Всегда имел гашиш при себе на случай ранения. Я оторвал от темно-коричневой, тягучей массы большой кусок, кинул в бокал и приказал служанке:
– Размешивай, пока не растворится весь.
Фион не хотела пить.
– Меня вырвет, – уверяла она.
– Ничего, еще сделаем, – настоял я и проследил, чтобы осушила бокал до дна.
Желудок Фион не захотел расставаться с таким приятным напитком.
Сначала подействовало вино. Оно как бы отдало часть своего красного цвета, отчего порозовели щеки жены. Постепенно начала уходить боль. Потом расширились и остекленели зрачки, отчего взгляд Фион стал змеиным. Она заговорила громче, бодрее и быстрее, пытаясь высказать всё, что накопила за недели страданий. Она рассказала, как тяжело проходили последние месяцы беременности, как начались преждевременные роды.
– Он родился мертвым, – оправдываясь, произнесла жена.
– Не надо было зачинать его, – упрекнул я.
– Всего один раз не послушалась тебя… – виновато произнесла Фион.
Допустим, не один, но это уже не важно. Чтобы утешить, рассказал ей теорию переселения душ. Фион слушала меня с затуманенным взглядом. Может быть, в мечтах была уже в будущем.
– Мы с тобой встретимся в следующей жизни и будем жить долго и счастливо, – закончил я.
– А как мы узнаем друг друга? – спросила она.
Об этом я и не подумал. Ведь в следующей жизни мы будем выглядеть по-другому.
– По этому жесту, – ответил я и засунул руку под одеяло.
Ее тело было горячим, а между ног влажным. Я нежно погладил там так, как Фион нравилось больше всего. Она даже хихикнула игриво. И тут же ее лицо напряглось, побледнело и заострилось.
– Позови священника, – прошептала она, закрыв глаза.
Фион хватило сил на исповедь, прощание с детьми и на то, чтобы судорожно сжать мою руку своей горячей и сухой.
Похоронили ее в монастыре бенедиктинцев. Сначала лежала под полом часовни, а потом была перенесена в срочно построенный на территории монастыря семейный склеп.
Табличка рядом с ее гробом гласила: «Фион, эрлесса Сантаренская, любимая и любящая жена и мать».
28
Смерть Фион сблизила меня с моими детьми. К мужчинам, не смотря на количество произведенных на свет детей, осознание отцовства приходит не так быстро, как к женщинам. Некоторых догоняет только, когда рождаются внуки, если вообще успевает догнать. Со мной это случилось именно сейчас, после смерти жены.
