На башне над воротами стоял алькальд – тучный пожилой мужчина среднего роста, одетый в короткую кольчугу поверх халата, который был в вертикальную бело-зеленую полоску. Последовал разговор, многословный, с яростной жестикуляцией с обеих сторон. Алькальд отрицательно мотал головой и делал вид, что сейчас уйдет. Карим тоже несколько раз разворачивал коня, собираясь уехать, но потом возвращался. Постепенно говорить стали тише и спокойнее. Алькальд ушел с башни минут на пятнадцать. Вернувшись, произнес длинную гневную тираду в адрес правоверных, которые служат врагам аллаха, а потом совершенно другим голосом, холодным и расчетливым, короткую и содержательную.
Они обменялись с Каримом еще парой реплик, после чего мой родственник поскакал ко мне.
– Утром заплатят девятьсот золотых динаров, – радостно улыбаясь, сообщил он.
– Молодец! – похвалили я Карима. – Тебе не показалось, что они слишком легко согласились?
– Вроде бы нет, – ответил он.
– Будем надеяться, что это так, – произнес я и приказал Блашку: – Мы расположимся лагерем здесь, а ты на всякий случай незаметно расставь своих людей с противоположной стороны города так, чтобы схватили любого, кто попробует выбраться ночью из него.
За каждого пойманного получат пять золотых. Только обязательно взять живым и без шума, чтобы в городе не узнали.
– Мои люди тоже согласятся покараулить ночью, – предложил Марк.
Он все никак не научится быть богатым. Готов за пенс воробья в поле загонять.
– Твои люди только вспугнут их, – отклонил я его предложение.
– Альмогавары лучше с этим справятся.
– Мы сами справимся, – заверил Блашку и сразу ускакал, пока я не передумал.
Гонца привели в шатер, который со мной делили Умфра, Джон, Нудд, Рис, Ллейшон, Карим и Марк, сразу после полуночи. Это был юноша лет пятнадцати, явно из обеспеченной семьи. На нем была черная длинная одежда, напоминающая рясу, подпоясанная тонким плетеным кожаным ремешком, на котором висели пустые деревянные ножны для ножа, и черные штаны. Голова обмотана черной материей.
Лицо узкое и холеное, со светлой кожей, сросшимися, черными бровями над карими глазами, тонкими черными усиками.
– Чей ты сын? – спросил я.
– Мой отец – знатный воин! – с вызовом заявил юноша. – Больше я вам ничего не скажу!
– Я тебя ни о чем не собираются спрашивать, – заверил его, чем сильно удивил, и приказал Блашку: – Охраняйте его. Утром он нам пригодится.
Когда пленного увели, Карим спросил:
– Почему ты его не допросил? Я бы быстро развязал ему язык.
