Что рядом та, что вдохнула в меня жизнь. И знаю, что она не уйдет. В этом я уверен на сто процентов. Потому что Воронов не должен был привозить ее сюда. И Алина могло здесь оказаться только в одном случае — если довела Игната до ручки. А значит, друг мне еще выскажет все позже.
— Я люблю тебя, Сереж, — тихо говорит моя бедовая девочка. — Не бросай нас.
— Никогда, — шепчу в ответ, прежде чем снова провалиться в темноту.
39 Алина"
"Север проводит в больнице почти две недели. Навещать мне его особо не позволяют, объясняя банальной безопасностью.
Я уже успела надумать по этому поводу всякого, но Марк поймал меня в гостиной и обстоятельно объяснил, что к чему. Конечно, в подробности того, как подстрелили Сергея он не вдавался. Но после этого я набралась терпения и стала ждать.
Когда Север тогда пришел в себя снова, он переговорил наедине с Демьяном, а после нас отвезли к нему домой.
И, собственно, все. Мне оставалось только ждать. По утрам появилась тошнота, и я почти перестала есть. Да и в целом мне ничего не хотелось.
Если поначалу я хотя бы как-то заставляла себя вставать и помогать Валентине, то последние три дня вообще не выхожу из спальни Сергея.
Скучаю по нему так, что каждую ночь вижу во сне. Теперь это, правда, не кошмары, а сны, в которых мы вместе. Пару раз мне даже снился наш малыш. Я почти не рассмотрела его, но проснулась вся в слезах. Слишком реально было то, что я увидела.
Сегодня мое утро вновь начинается с тошноты. Я успеваю лишь попить воды, как меня опять выворачивает.
Обессиленно прислоняюсь к стене, обещая себе, что это только на пол минуточки, и я тут же встану.
— Алина! Ты что на холодном сидишь! — возмущенно ворчит Валентина.
Открываю глаза вижу, как она торопливо подходит и тянет меня наверх.
— Да-да, я просто… Что-то мне… — не договариваю и, развернувшись к раковине, снова издаю не самые красивые звуки.
— Совсем сине-зеленая, — цокает языком экономка, когда я в очередной раз умываюсь и надеюсь, что на сегодня это последний заход.
— Я пойду прилягу.
Она провожает меня до постели. Помогает устроиться, а затем уходит. Я почти проваливаюсь в сон, когда снова слышу щелчок замка.
— Вот, давай, попей, — говорит Валентина.
— Да, я потом и…
— Нет, девочка, давай, надо. Ребеночку мать нужна здоровая. А ты вон скоро падать будет от голода.
Она права. И как бы мне ни хотелось отмахнуться, приходится подчиниться.
— Что это ? — спрашиваю, попробовав содержимое кружки.
— Пей-пей, — приговаривает Валентина.
