Когда родители выкидывают тебя из дома в ночь на мороз, а тебе нет и шести лет, как-то быстро учишься тому, что в жизни нет мест слабости и чувствам.
И если Кристине удалось стать для меня важной, потому что она случайно залетела, то Алина смогла показать мне, как это — жить иначе. Когда ты рядом с человеком испытываешь кайф просто от того, что вы вместе.
Когда вы будто на одной волне, и весь мир может хоть сгореть дотла — вас это коснется. Потому что у вас двоих свой мир и своя вселенная.
Она стала моей тихой гаванью, где мне не нужно носить броню, и можно выдохнуть.
Можно перестать сражаться.
Где я могу позволить себе дышать по-настоящему.
Моя попытка лечь поудобнее приводит к тому, что какой-то из приборов издает противный звук, и Алина тут же вздрагивает и, проснувшись, подрывается с места.
— Ты… — она ошарашенно смотрит. — Ты очнулся…
Едва ли у меня выходит нормально улыбнуться. Скорее, это похоже на какой-то оскал. Но Алина улыбается в ответ. Смаргивает слезы, а я мысленно даю себе зарок — больше она плакать не будет.
— Я так боялась за тебя, — тихо шепчет, подходя ближе. Так осторожно, точно боится спугнуть. — Сережа, я…
Всхлипывает снова. Она вообще девочка эмоциональная, а тут поди еще и гормоны.
— Я так рада. Ты не оставляй меня. Ладно?
— Не реви, — выдыхаю. прижимаю ее ладонь к губам. — Нельзя тебе.
Ее глаза распахиваются сильнее.
— Ты слышал?
— Да, — ухмыляюсь. — Все твои признания.
Вот теперь она краснеет. И мне это заходит. Нравится ее смущать. Тем более что так она не плачет.
— Я… Прости, я наговорила тебе столько всего, что ты, наверное, подумаешь обо мне непонятно что.
Мне хватает сил, чтоб потянуть ее к себе. Алина послушно садится рядом, а я переплетаю наши пальцы.
— Я тоже, — говорю, глядя ей в глаза. — Понимаешь?
Кивает в ответ. И я знаю — она верно считала мой посыл.
Я тоже ее люблю. И однажды я научусь говорить об этом вслух. Пока же придется доказывать все делами.
— Там Детям в коридоре. Он тоже хочет тебя увидеть.
Вздыхаю, прикрыв глаза.
Да уж то, что Богдановский здесь, как раз неудивительно. Поэтому и с Алиной я отправил именно его.
— Или, может, лучше врача? — вдруг дергается она. — Я сейчас, они…
— Тише, — прошу, хватая за руку любимую, которая уже готова бежать. — Не надо пока никого.
Прикрываю глаза, переживая очередной приступ боли.
— Побудь еще немного со мной, ага? А потом уже и Демьян.
Чувствую осторожное прикосновение к плечу. Глаза открывать так лень. Сейчас я знаю, что не один.
