Удерживает меня и мягко укладывает обратно на подушку.
— Валя сказала, ты почти не ешь.
— Не получается.
— Сегодня поедем к врачу. Пусть осмотрит.
Мне совершенно никуда не хочется ехать. Но я не спорю — Сергей прав. Это нужно прежде всего для ребенка.
— Хорошо.
Разговор как-то не клеится, и я уже начинаю отчаиваться, когда Север скидывает пиджак на тумбочку, а сам вдруг ложится рядом со мной. Притягивает к себе и укладывает меня на грудь.
— Соскучился, — скупо выдает он, а я готова разрыдаться от эмоций, которые во мне цветут от этого признания.
"
"Осторожный поцелуй в висок только добавляет градуса происходящему.
— И я, — шепчу. — Я так скучала. Марк сказал, что нельзя никуда выезжать, и что надо ждать.
Север тяжело вздыхает. Прижимает к себе крепче.
— Алина, ты должна понимать, какая у меня жизнь. Если ты мечтаешь о простом парне, который будет носит тебе в зубах цветы, это не ко мне.
Наверное, впервые мы с Сергеем пытаемся говорить о наших отношениях. Это настоящий прогресс. И я очень боюсь спугнуть то хрупкое, что зарождается в этот момент.
— То есть на цветы можно не надеяться? — спрашиваю, затаив дыхание. Попытка перевести все в шутку оборачивается тем, что я слышу смешок. Даже не верю поначалу, а затем Сергей смеется. Коротко, отрывисто. Но впервые. И я даже приподнимаюсь, чтобы увидеть это.
Однако Север почти сразу становится очень серьезным.
— Это единственное, что тебя волнует?
— Если ты будешь рядом, все остальное не так уж важно, — признаюсь, глядя ему в глаза.
Никогда бы не подумала, что в моем сердце поселится такой суровый и холодный мужчина.
Но ведь так случилось!
— Буду, — говорит он таким тоном, что у меня не возникает ни малейших сомнений. — С тобой. С вами.
Это такой потрясающий и удивительный момент, что мне совершенно не хочется его портить. Но я не могу не думать о том, что в той комнате.
— Что не так? — терпеливо спрашивает Северов. Я молчу, но в итоге решаю, что лучше не поднимать опасную тему.
— Все хорошо, — снова устраиваюсь у него на груди.
В конце концов, научусь жить не возвращаясь к прошлому, о котором я ничего не знаю.
Мы оба довольно долго молчим. За окном слышатся голоса. Кажется, Кораблев снова кого-то чихвостит.
— Скоро Новый год, — тихо замечаю. — Может быть стоит нарядить елку?
— Еще почти месяц, — отстраненно отвечает Сергей.
— Ну да. Через месяц как раз. Если ты не против.
И снова наше общее молчание, которое затягивается. Но сейчас оно другое. Будто более вязкое, более тяжелое.
