— Как ты мог, Север? А как же наш малыш?
Память услужливо подкидывает парочку образов, горло перехватывает спазмом.
“Сереж, я беременна” — так и стоит на повторе.
Беременна… Она беременна… У меня будет сын. Или дочь. Да плевать, кто!
Я не могу уйти. Не сейчас, когда…
“Ты только вернись ко мне, ладно? К нам. Я тебя люблю…”
Еще один удар, который не только выбивает последний воздух, но вместе с тем дает импульс, и я чувствую, как последние ресурсы собираются, как крепнет внутри желание жить.
— Ты должен остаться с нами здесь, — визжит Кристина.
— Ты должен!
Смотрю в глазах сыну. Я ведь так и не успел его тогда обнять. Эта сука увезла ребенка, а я опоздал всего на каких-то полчаса.
Прости, Алеша. Прости своего отца. Но я не могу повторить ту же ошибку снова.
— Нет, Крис. Я ничего тебе не должен. Прощай.
Ее лицо некрасиво искажается. Она всегда так реагировала, если не получала желаемое. Я же долго закрывал на это глаза, и хотя Марк предупреждал, я не хотел верить, что моя женщина способна на подлость.
Образ Кристины становится все более прозрачным. Грудь горит, и каждый вдох — настоящая пытка. Но я знаю, ради чего должен вернуться.
Ради них. Ради Алины и нашего ребенка. Я не имею права оставить их одних — без защиты, без помощи.
И когда я в очередной раз пытаюсь вдохнуть, в глаза бьет свет.
С трудом различаю гул, которым оказываются чужие голоса.
…пришел в себя…
… срочно Михеева сюда…
… выйдите, вам здесь нельзя быть…
Суета вокруг меня парализует. Все, что я могу — жадно хватать ртом воздух.
Голоса сливаются в единое целое. А я держусь только за одну мысль.
— Где… она?
Ловлю в фокус кого-то из врачей. Седовласый дед сосредоточенно смотрит на меня, щурится.
— Кто? Сергей, вы меня понимаете? Слышите?
— Где Алина?
Он удивленно косится на коллег. А затем опускает взгляд, и я только сейчас начинаю чувствовать пальцы, которые намертво вцепились в его ладонь.
— Здесь была девушка, но она вышла в коридор и…
— По… зови…
Скалюсь, пытаясь приподняться.
Совсем близко раздается оглушающий писк, а следом чувствую, как перед глазами начинает все плыть.
— Надо стабилизировать, — последнее, что успеваю разобрать, прежде чем темнота поглотит меня окончательно.
К счастью, длится это недолго. Наверное.
Я с трудом ориентируюсь во времени. Но когда у меня получается открыть глаза, в комнате приглушенный свет. Такой, что я могу пару раз моргнуть, а следом уже полноценно осмотреться.
Я в больнице, это уже понятно.
