Хочется держать на ладони и долго-долго любоваться, чтоб сохранить для себя его желтые полдни и фиалковые закаты, горячий ветер, носящийся по узким улочкам, беспокойный гул океана – если выйти к нему после полуночи, можно услышать напевы индейских колыбельных.
– Юлька! – от волнения у меня срывается голос.
– Чего тебе, ай ахчи! – по-бердски ласково отзывается Юля.
– Юууулька, как я рада, что ты живешь в этом сказочном городе! – говорю я.
– Балда!
В Юльке столько нежности, что ею можно растопить все льды вселенной.
Сад маленький, но обжитой, и кто там только не растет и не плодоносит: гранат, инжир, яблоки, виноград, айва. Ветви граната прогнулись под тяжестью плодов, спелый инжир треснул по боку, бесцеремонно выставив на обозрение миру сладчайшую золотистую мякоть. У Юлии Антонян большой светлый дом, много учеников – она очень востребованный преподаватель игры на фортепиано. У Юли прекрасная семья: муж Алик и две дочери, настоящие красавицы и умницы: Юнна и Ева. У Юли мама Маргарита, которой недавно исполнилось восемьдесят восемь лет.
Юля называет ее Матильдой. Любые разговоры о том, что мать устала от жизни, сердито пресекает – не отпущу! Целует ее в седые волосы.
– Ма-а-атильдочка моя!
– Как много в тебе любви, – улыбаюсь я.
– Ахчи, не нервируй меня! – отмахивается Юля.
Ходить по мерцающему берегу океана можно бесконечно. Если нет облаков, линию горизонта не отличишь – воздух и вода сливаются в единое полотно. Летят чайки, царапая дно небес острыми крыльями, кричат громко, надсадно.
Алик зачерпывает полные пригоршни прокаленного песка, подставляет ладони ветру.
– Точно такой был на бакинской набережной – мелкий, невесомый, серебристый, – говорит, наблюдая, как ветер разносит крупинки песка.
И молчит – долго, невыносимо долго. Я задерживаю дыхание, насколько хватает сил, медленно выдыхаю. У каждого своя вырванная из книги жизни страница. У Алика на той странице белоснежный каспийский песок, у меня – арка из сплетенных ветвей платанов, что росли на дороге, ведущей в Ханлар.
У каждого свой истерзанный рай."
"Юля разливает по чашкам густой кофе. Рассказывает будничным голосом про холодный январь 1990-го. Как ворвались в их бакинскую квартиру, вынесли все. Пригрозили матери, что вернутся завтра и, если застанут ее, убьют. Мать ушла из квартиры в чем была. Перешагнула через свои сапоги и вышла босая в погромный город. Добралась до знакомых, те отправили ее на военном самолете в Россию. Зять с дочерью встречали ее в аэропорту.
