В лагере военнопленных пятого округа оказалось много армян – из-под Керчи, Харькова, Киева. Погибать от голода и болезней они не собирались. Разведали обстановку, сообразили, что немцам не до них – запланированная молниеносной война на восточном фронте не только не заканчивалась, но превращалась в долгое и мучительное кровопролитие. Спустя время военнопленные организовали школу для неграмотных, возвели часовню, сделали медпункт. Создали ремонтные мастерские, где шили одежду и обувь. Собрали музыкальный класс – у них был свой маленький оркестр.
Потом организовали банк, который в том числе занимался кредитованием. Стали вывозить за пределы лагеря товар – на обмен и продажу. Удивленные такой кипучей деятельностью немцы препятствий не чинили и наблюдали происходящее с возрастающим интересом. Через какое-то время, пораженные волей к выживанию, они снесли стены лагеря, позволив пленным влиться в гражданскую жизнь. Местность эту в народе долгое время потом называли Малой Арменией.
После войны возвращаться в Советский Союз бывшие военнопленные не стали – понимали, что поставят под удар не только себя, но и свои семьи. Они перебрались из Европы в Америку, сначала в Мичиган, потом в Монтебелло, чтобы снова подниматься с нуля. Это были первые DP – displaced people, перемещенные лица.
Спустя месяц после начала войны семья деда уже знала, что он пропал без вести. Но бабушка в его гибель не верила, выходила вечерами к калитке, подолгу стояла, вглядываясь в край уходящей за рощу пыльной дороги.
На вопрос детей, почему не идет домой, неизменно отвечала, что ждет мужа. Дед смог дать о себе знать только после смерти Сталина. Приезжал в Армению лишь однажды – в 1971 году. Выехал потом из страны чудом и больше не возвращался.
Он так и не женился. Всю жизнь помогал нам – до сих пор помню огромные, наполовину распотрошенные посылки, которые мы получали из-за границы. Дед умудрялся присылать даже пряжу, ткани, иголки и спицы – бабушка хорошо шила и вязала.
Благодаря этой помощи наша семья и продержалась.
Прожил дед после войны сорок лет. Верил, что когда-нибудь семья обязательно воссоединится. К нашему огромному сожалению и горечи, этого не случилось. К тому времени, когда мы, его внуки, смогли выбраться в США, дед умер».
Сан – Диего
Сентябрьский Сан-Диего бликует на солнце, словно перламутровый осколок ракушки.
