В сквере уже появились дворники. Шебаршили лопатами, соскабливали лед с дорожек. Опасливо озирались на мужчину. Тот раскачивался так, будто поставил перед собой цель развалить качели.
Может, он тоже проиграл войну?
Я разучилась спать в сентябре, когда началась война. Потом война закончилась, а моя бессонница – нет.
Убиваю ночное время, как могу. Пишу, перечитываю то, что любила раньше.
Не смогла, к моему расстройству, осилить «Триумфальную арку».
Каждой книге свое время.
Зато на всю жизнь запомнила ошеломительно прекрасное из «Трех товарищей»: «Небо было желтым, как латунь».
Небо. Было. Желтым. Как. Латунь.
В сквере ничего не изменилось: дворники, снег, мужчина. Может, это Олег Даль раскачивается на качелях, подумала я. Проводит свой последний отпуск в январе.
Решила заварить вторую чашку кофе, но вместо этого натянула на пижаму куртку и влезла в ботинки. Пойду посмотрю, может, помощь нужна человеку.
Олег Даль оказался круглощекой девушкой. Сильно заплаканной: узкие щелочки глаз, вспухшие нос и губы. Все ясно: поругалась с парнем, ушла в чем была в морозную ночь, раскачивается назло своим придаткам на холодном ветру.
"
"Что бы такое ей сказать, чтобы слезла и пошла домой?
– А у меня бессонница, – сообщила я. И посмотрела со значением.
Девушка шмыгнула носом.
Дворники ошалело смотрели на нас.
– Что-то случилось? – наконец решилась я.
Девушка притормозила, слезла с качелей. Вытащила из кармана маску, утерла лицо.
– А и хер с ним. Пойду домой.
И пошла.
Я подумала немного и уселась на качели.
Дворники крякнули.
– Я недолго, – обещала я.
Первый дворник принялся расчищать дорожки.
Второй какое-то время наблюдал за мной, потом, пожелав хорошего дня, тоже вернулся к работе.
Москва, 3 января, 6:30 утра. В куполе черненого неба отражаются неоновые огни.
Раз-два-три-четыре-пять, раз-два-три-четыре-пять.
Не пойду никого искать."
