— За что?
— А чего это ты все время о себе во множественном числе говоришь?
— А чего мне каждая гнида тыкает?!
— Ага, мне, это уже лучше. — Никита кивнул. — Уже прогресс. А ты не догадываешься?
— Мы не догадываемся. Привычки такой не имеем — догадки строить.
— И о том, что в четверг отца Дмитрия вашего убили, — тоже не знаешь?
Мячиков подскочил. Полы его пальто разошлись. Под пальто действительно было голое тощее тело. Мешковатые брюки на животе были схвачены старым ремнем. Ширинка не застегивалась. Зияла.
— На кого ты похож, — укоризненно сказал Никита.
— Тоже мне — король стриптиза. Чучело.
Мячиков на этот раз на обидное сравнение не отреагировал.
— Отца Дмитрия убили? — воскликнул он тонким голосом. — Кто?!
— Кто… Не ты ли, Кирилл Федулович?
Мячиков издал странный горловой звук, словно подавился хлебной коркой. Согнулся, закрыл руками лицо. Колосов невозмутимо следил за этими метаморфозами.
— Святой был… бессребреник, святой, — Мячикова, судя по голосу, душили рыдания.
— Ну ладно, хватит… Хватит придуриваться, я сказал! — прикрикнул Никита.
Мячиков вскинул голову. Взор его снова сверкал гневом и ненавистью, но в тусклых красных глазках не было ни слезинки.
— Тихо, тихо, не ори только, — Никита опередил его яростную отповедь. — Значит, не в курсах ты про убийство, так я понял? И сам, конечно, не убивал, так?
— Да вы что, совсем уже? — Мячиков стукнул себя кулаком в грудь. — Ну нате возьмите нас, посадите опять, хоть расстреляйте!
— Про четверг расскажи всю правду, Кирилл Федулыч.
Очень прошу. Всю правду. Что делал, где был, когда настоятеля в последний раз видел. Ведь ты его видел в четверг?
— Видел, врать не стану, к чему нам врать? Видели его. Утром, — Мячиков уже непритворно всхлипнул. — Мы работать пришли. А они еще там раньше были — отец Дмитрий и Захаров, церковь отпирали.
— А что у вас за спор вышел с отцом Дмитрием? По какому вопросу характерами не сошлись?
— Мы работу не закончили, бочки не докрасили, не здоровилось нам. А он нам велел сделать.
— И не только о бочках речь шла.
Еще об отлучках твоих.
— А мы не на цепи сидим прикованные, чтобы всем и каждому о своих отлучках отчитываться!
— Вот-вот, ты, наверное, так и отцу святому баки заколачивал, дерзил. Он тебя уму-разуму учил, просвещал, а ты его послал.
—Я его не посылал, — Мячиков снова сказал о себе ""я"". — Он мне работу дал — спасибо. Я эту работу сделал — он мне жить позволил при церкви, в сараюшке, так я сторожем был верней собаки. Я ему благодарный был.
