Сели в машину, развернулись на шоссе и поехали к автобусной остановке. Примерно через полтора километра свернули на проселок, по которому вчера вечером возвращался отец Дмитрий. По обеим сторонам замелькали деревья, кусты. Это был уже не хвойный бор, окружавший церковь и кладбище, а лиственный лес. Кате показалось даже, что в этом лесу сохранились остатки то ли аллей, то ли дорожек. То тут, то там среди кустов и опавшей листвы были видны груды битого кирпича.
— Не пойму, что это — забор, что ли, здесь был когда-то у дороги, стена кирпичная? — спросила она.
— Наверняка был забор. Это ж территория бывшей психбольницы. Все давно развалилось, и чинить некому. — Колосов покосился направо. — Был общеобластной дурдом, а теперь, значит, будет чье-то поместье, да? Я что-то не усек.
— Захаров сказал: вроде какой-то музей, — поправила Катя. — Но, кажется, бывший учитель оперирует давно отжившими понятиями. Интересно, эта история с убийством в больнице действительно имела место?"
"Колосов промолчал, давая понять, что истории двадцатилетней давности могут подождать и еще четверть века.
Приехали на место убийства. Днем картина была совсем нестрашная. Сельская дорога, справа и слева поля турнепса, вдоль дороги редкие заросли кустарника, далеко впереди на склоне холма — дома, дачи. Из-за верхушек елей видна церковная колокольня.
— Надо служащих банка опросить, потом водителей автобусов, на которых, он ехал, пассажиров. — Колосов безрадостно осматривал пожухлую, тронутую первыми, заморозками траву в кювете, тщательно обшарил кустарник, — То, что этот поп в банке побывал, — сомнений нет, деньги домой вез.
Но, может быть, видели там, в банке, с ним кого-то? Может, вместе с ним кто-то с автобуса сошел? Будем проверять, искать. Видишь — нигде ни одной железяки не валяется. И свалки поблизости нет. Тот, кто ударил его, не воспользовался тем, что просто под руку попалось, а имел это при себе, с собой нес.
— Обрезок трубы? — спросила Катя. — Ты вроде хотел вчера кусты осмотреть, где убийца мог прятаться.
Колосов углубился в жидкие кусты, как медведь в бурелом.
— Кто-то мог его ждать здесь. Место пустынное, безлюдное, — донеслось до Кати, — а мог и не ждать, на одном автобусе с ним мог ехать и следом идти… Убить убил, а портфель не взял. Нет ничего, никаких следов присутствия… Глина как кисель. Я говорю — терпеть этого ненавижу. И потом, был бы потерпевший как потерпевший, а то поп. Я пока с его сестрой, этой попадьей, там дома разговаривал, прямо в осадок весь выпал.
