У каждой обитательницы Лесного, как он считал, ненависть эта проявлялась по-разному. Покойная Филологова, например, внешне относилась к нему невозмутимо, но очень уж им командовала: принеси то, подай это, рабочие ждут, съезди за этим. Она помыкала им как рабом. Долорес Дмитриевна им тоже командовала вовсю и вдобавок еще «оберегала от его дурного влияния» Вальку. Может быть, ничего этого и не было на самом деле, но ему это чудилось, казалось, а значит…
Анна Лыкова — частый и желанный Салтыкову гость в Лесном, его просто не замечала.
В упор не видела. А если и видела, то на долю секунды — не больше. «Привет, хорошая погода, где Роман Валерьянович?» — это было обычно все, чем она удостаивала его при встрече. А ведь именно к ней он ревновал Салтыкова сильнее и мучительнее всего.
Еще более частый гость в Лесном, почти ежедневный завсегдатай, Марина Аркадьевна Ткач тоже, как он считал, ненавидела его всеми фибрами души. Прежде тайно, а сейчас, после смерти Филологовой, открыто давала это ему почувствовать.
Леша знал, что и она маячит в Лесном только ради Салтыкова.
И терялся в догадках — знает ли об этом Денис Малявин, чьей женой Марина Аркадьевна фактически была. А если знает, почему не положит этому конец? Почему не вмешается и, как мифический Персей, не срубит этой Медузе, этой обольстительной стервозной гидре, ее золотоволосую голову?
Правда, раньше с Мариной Аркадьевной открыто он не сталкивался. Возможно, что-то про них с Салтыковым она, как и всезнайка Долорес Дмитриевна, подозревала. Но возможно, не верила своим догадкам.
Ведь женщины — и это Леша считал их непростительным минусом — в отличие от мужчин никогда не осмеливаются взглянуть прямо, без предрассудков в глаза реальности, а забивают себе голову разными фантазиями. А затем случилось так, что она их застукала. Момент был не самый подходящий: наутро после убийства Филологовой Марина Аркадьевна примчалась в Лесное ни свет ни заря — якобы потрясенная происшедшим. Якобы…
Леша не очень любил вспоминать, какое выражение приняло ее холеное лицо, когда она переступила порог офиса-кабинета, явно намереваясь броситься на шею Салтыкову со своими утешениями и соболезнованиями, (ведь так поступают в такой трагический момент все они), и увидела их на диване вдвоем.
Воспоминания ночи были все еще сильны у обоих. Им так не хотелось разлучаться ради соблюдения приличий — ведь день, это ужасный послеубийственный день обещал быть тяжелым и жестоким. Поэтому они так старались быть особенно нежными друг с другом.
