Как будто толкал кто-то!.. И он поверил в меня, научил… — Она вдруг заговорила, будто бабка-знахарка: — Болезни человеку даются Богом. Кому как испытание, кому как указание пути. А слепые люди их лечат и тем самым вступают в спор. И я взяла и избавилась от камня…
Договорить ей не дал Плюхач, внезапно отворивший дверь перед ними.
— Входите скорее!
Сергей Николаевич пропустил Сашу вперед, закрыл дверь и облегченно вздохнул.
— Вот мы и дома… Это мой товарищ.
— Пойду хвосты рубить, — хмуро отозвался помощник, глядя мимо.
— Вообще-то мне все это не нравится…
Саша будто не заметила его, но когда Плюхач скрылся, обронила между прочим:
— Надежный у тебя товарищ, глаза добрые…
— Он с утра не в духе… Это тебя научил Николай Васильевич? Спорить с Богом?
— Говорю же, научить невозможно… — она пошла по квартире, как лунатик. — Врачевание — это такой же дар, как живопись или музыка. Паганини не хотел, в чулане запирали… Но стал… Это такая беда, так себя грузить надо!.. Он лишь научил искать метеориты. Дал мне скрипку…
— В сумке метеориты?"
"— Да, это еще живые… Те, что нельзя хоронить.
Остальные умерли вместе с их обладателем, и я положила их в могилу Николая Васильевича. Так он велел. Лежит теперь с частицами звезд…
— И все же, как ты меня отыскала? — Самохин взял ее за руки и усадил на диван.
— Это было несложно. — Ее взгляд словно проявился на бумаге и стал прежним, знакомым. — Ты думал обо мне… Я шла на твои мысли, как на огонек.
— Разве это возможно?
— Для меня теперь кое-что возможно… Но еще очень мало.
Я хорошо чувствую близких… — она откинула голову на спинку и закрыла глаза. — А чужих пока нет… Вот когда научусь искать чужих…
— Спать хочешь?
— С ног валюсь… У вас во дворе… на скамеечке поспала часа полтора…
— Странно… Товарищ сказал, еще час назад там никого не было.
— Я тут с половины третьего. Поставила защиту и легла поспать, как бомжиха…
— Какую защиту?
— Чтоб никто не нашел…
— А я не почувствовал, что ты близко. Наверное, у меня чакры закрыты.
— Причем здесь чакры? Все это придумано для обывателей… Погоди, ты стал совсем другой.
— Ты тоже…
— Ничего не пойму… Что с тобой произошло?
— Тебе обрадовался…
— Нет, ты мне не обрадовался, наоборот, — она положила руки на плечи и, как доктор, заглянула в глаза. — Я никогда таким не видела тебя… У меня сейчас чувство, будто это не ты!
— Чужой стал? Теперь тебе никто не нужен…
— Запомнил… Прости, тогда мне и правда никто был не нужен. Теперь старца Наседкина нет.
