А Никитка весь этот разговор слышал, сильно удивился, поскольку Анна от него скрыла про золото и самолет, даже обиделся и хотел спросить у тетки, но домой не отпустили — в другое место отправили, на сапера учиться. Обоим в книжках тайный значок поставили, чьи они сыновья, чтоб каждый командир знал и ухо держал востро.
Приходит Никитка с фронта после Победы, весь в орденах-медалях, на погонах по звездочке — хоть и младший, да лейтенант! Тысячи мин и фугасов обезвредил, Берлин разминировал, какие-то мосты спасал от диверсантских проказ — герой, одним словом.
Трофеев всяких привез, хрому два рулона, отрезов сукна разного, шелка, пистолетов немецких. И сразу к Анне.
— Мать, ты в начале войны золото государству сдавала?
— Кто тебе сказал?
— В военкомате…
— Сдавала, сынок…
— И штурмовик просила назвать «Ящер»?
— Просила…
— А почему его именем, а не моим, например?
— Дак ведь это он сказал, где золото спрятано, — простодушно призналась она от радости, что Никитка с фронта пришел.
— И что надо сделать с ним, как распорядиться…
Никита сообразил, что к чему.
— Мать, а от Ящеря-то что слышно? Ни одного письма не написал. Жив хоть, нет?
— Жив-то жив, да в лагерях он, — загоревала Анна. — Дезертировал с фронта — поймали, отправили в штрафбат, а он и оттуда убежал.
— За это лагерей не дают, — сказал Никитка. — За это расстреливают перед строем.
— Должно, пожалели…
Месяц Никитка погулял, второй, из черного хрома сшил себе штаны, из красного широкую рубаху, ходил скрипучий, веселый, для девок интересный.
Да с трофеев-то сильно не разживешься, надо идти работать, а на должность не берут, хоть и ордена: власть Победой натешилась и забывать стала жертвенную кровь сорок первого, снова начала делить людей на своих и чужих. Куда ни сунется Никитка, везде отказ — меченый, значит, иди снова в лесосеку, лес валить да на быках возить.
— Зря ты, мать, золото сдала, — сказал он однажды.
— Оставила бы себе, сейчас жили б — кум королю.
— Ящерь наказ такой дал, не могла нарушить.
— Ладно. Поеду-ка я к нему да выспрошу. Может, еще какой клад укажет.
— Ездила я — не пускают. Стража там лютая, с собаками…
— Я, мать, сорок раз через линию фронта ходил, проходы для целых батальонов делал в минных полях. Мне в зону попасть — раз плюнуть.
Нарядился в гимнастерку с орденами и поехал в лагерь, где Ящерь сидел.
