Это крутится в моей голове, но я всё ещё не могу поверить.
Мои трясущиеся руки пытаются найти убежища в его руках. Мои слёзы снова пачкают его одежду, но я не могу сдержать эмоций. Я не верю в то, что Стас хочет это сделать. Он просто не из тех людей, он такой, какой есть. И он говорит, что у нас будет ребёнок, что мы возьмём этого ребёнка себе, что он хочет всё, что хочу я.
— Стас, — шепчу я.
— Ничего не говори, малыш. Просто прими этот факт. Я стану отцом всех твоих детей.
— Я знаю, — улыбаюсь я.
Каждый раз он доказывает мне, что готов ради меня на всё.
Каждый раз своими руками пишет новую главу моей собственной сказки. Каждый раз заставляет влюбиться в себя ещё больше.
Больше уже некуда.
Но я всё равно влюбляюсь в этого мужчину.
43. Убежище
Чтобы узнать, в каком детском доме находится этот ребёнок, мне пришлось связаться с матерью моей бывшей жены. Я не знал наверняка, отдали они его или не успели. В любом случае, я бы забрал его, даже если бы он всё ещё находился у них.
Но её отец быстро постарался, чтобы избавиться от ребёнка. Как я и думал, без меня он им был не нужен.
И по иронии судьбы, теперь он нужен мне.
Полина сидит на диване в отдельной комнате и смотрит на ребёнка, сидящего у неё на коленях. И прямо сейчас я ловлю себя на мысли, что я с безумным интересом наблюдаю за этим.
Если не врать самому себе, я думал, что она может испугаться и передумать, что всё ещё может переиграться, но кажется, я ошибался.
Полина смотрит на него влюблёнными глазами, словно не видела ничего прекраснее.
И кроме умиления, меня ещё жутко выводит это. Выводит, как она улыбается, гладя его по коротким волосам. Как она шепчет ему что-то, не доносящееся до моих ушей. Мне хочется услышать, что он ему говорит. И мне хочется продолжать смотреть на неё.
Теперь мне сложно будет ужиться с осознанием того, что придётся делить её. Делать её взгляд, прикосновения, любовь с ребёнком.
Кажется, я совсем свихнулся, но это так.
— Станислав Юрьевич, я всё понимаю, но решение суда не может быть принято в вашу пользу.
Усыновление разрешено лицам не моложе двадцати одного года, а… — женщина замолкает, пытаясь подобрать верные слова. — Ваша супруга…
— Моей супруге нет двадцати одного года. Тем не менее, мы собираемся забрать этого ребёнка без решения суда.
— Понимаете, ещё и ребёнок проблемный…
Конечно, он для неё проблемный, раз его забрали и так оперативно вернули.
— Я понимаю даже больше, чем нужно.
