— Это убивает меня. — Толчок. И ещё. И ещё. — Я ревную, как бешеный. Сколько бы раз я тебя ни трахнул, сколько бы раз ни кончил в твою киску. — Он опускает меня и поднимает. Господи, я не могу даже слушать, что он говорит от жёсткости его темпа. Я такая узкая для него и такая влажная. Он просто гигантский. И он заполняет меня. — Сколько бы раз ты не сказала, что принадлежишь меня. Я никогда. — Толчок. — Никогда. — Толчок. — Не успокоюсь.
— Стас…
— Прими это, малыш.
Его яйца бьются о мою попу.
— Прими, насколько сильно я ёбнутый мужчина, насколько одержимый, насколько я принадлежу тебе.
— Мне нравится, — с трудом выговариваю я. Говорить сложно. Это так сложно, когда он трахает меня на весу. Как бы он меня ни трахал, это всё равно сложно. В этот момент он ускоряется, становясь зверем. Одна его рука всё ещё держит меня за попу, а другая проскальзывает между нами и перемещается к клитору. Он натирает его, смазывая влагой, которая стекает по мне. А вскоре он надавливает и я чувствую, как тёплая сперма наполняет меня до краев.
И я кончаю, кончаю ещё один раз, теперь уже дрожа в его руках.
— А теперь, когда ты кончила, скажи, что тебе нравится, малыш?
— То, что ты принадлежишь мне. То, что ты мой, — признаюсь я.
— Я твой, Полина. Безоговорочно и навсегда, — говорит он, прижимаясь лбом к моей шее, моим ключицам. Я глажу его волосы своими пальцами, желая зарыться в нём окончательно и бесповоротно. — Без тебя я просто тело. Просто набор инстинктов. Просто мусор, грозный, но жалкий мусор.
Только ты вселяешь в меня жизнь и наполняешь её смыслом. Ты мой единственный смысл, Полина. Единственный смысл моей жизни и сама жизнь.
Я кладу голову на его плечо, позволяя слезам счастья пролиться. Я просто не могу от него отстраниться, его тело словно мой щит от всего мира. Мне хочется находиться под этим щитом всегда.
— Я хочу, чтобы ты был моим. Хочу наполнять твою жизнь смыслом и быть этим смыслом. Я хочу, чтобы мы со всем справились, несмотря ни на что.
— Мы со всем справимся.
Я со всем справлюсь за нас обоих, если ты со мной рядом.
— Я рядом.
Спустя какое-то время Стас всё-таки ставит меня на ноги, на мои ватные ноги, которые слегка подкашиваются, но я быстро прихожу в норму.
— Я собираюсь закончить пирог, раз ты меня прервал.
— Я ещё не закончил, малыш.
— Я знаю, что ты не закончил и можешь ещё долго не заканчивать. Но если дать тебе волю, то мы вообще не сможем сегодня поужинать.
— Я уже сказал. Я поужинаю тобой.
