Они ведь внутренне очень похожи – обе злобные от рождения, такое бывает, и нередко влезавшие в разные конфликты, с той лишь разницей, что Терновая бросалась в драку сразу, а Литовченко могла долго выжидать удобного момента, чтобы отомстить обидчику. И обе любили Валентина. Ну с Витой понятно, брат все-таки, а Нина… Та, если бы могла, целовала бы землю, по которой он прошел. Я всегда удивлялась ее столь недетской страсти. Когда Нина стала старше, ее чувство переросло в болезненное обожание. Дело было, наверное, в том, что Валентин никогда не отказывался от благосклонности дам, если так можно сказать.
Я кивнула. Да, Валька свою власть над безмозглыми девицами, крутившимися возле него, прекрасно осознавал и пользовался этим направо и налево. Красивый был парень, даже чересчур – высокий лоб, волнистые русые волосы, четкий профиль и большие серые глаза. Но мне он никогда не нравился, потому что, на мой вкус, был немного сумасшедшим. А его тонкие, как у тетки Ольги, губы казались мне неприятными.
Но, судя по всему, только мне.
– Считаете, он с ней спал? Ей же лет тринадцать тогда было!
– Думаю, Литовченко начала еще раньше. Дело в том, что психологически Нина была зрелой не по годам. Неблагополучная семья с пьющими родителями, ее внутренние проблемы, из-за которых она стала изгоем среди ровесников, – все это сильно извратило ее личность, так что ребенком девочка перестала быть рано. И я думаю, Валентин время от времени бывал с ней близок. Но вряд ли по собственной инициативе, если ты понимаешь, о чем я говорю.
– Да быть того не может!
– Может. Ты же знаешь нашу школу…
И правда, нашу школу трудно назвать элитной. В нее ходили дети рабочих, крестьян из пригородных деревень и цыганята, потому что цыган в нашем районе было очень много. Ранняя половая жизнь среди школьников стала вещью обыденной, беременность учениц никого не удивляла, хотя вслух и осуждалась сообществом.
– То есть вы хотите сказать…
– Валентин ухаживал за тобой, а ты даже не замечала.
И у тебя был Игорь. Я сразу догадалась, что между вами не только дружба, но, наверное, больше никто этого не знал. Терновой, привыкший к вседозволенности, к своему положению кумира, не задумываясь, взял то, что захотелось, и сел в тюрьму. Для Виктории с Ниной это стало страшным ударом. Литовченко превратилась в тень. Потом переселилась к подруге и вместе с ней и ее матерью ждала писем от Валентина, собирала ему передачи.
