Не то увидит Литовченко нездешние номера и сбежит, сучка тощая, ищи ее тогда."
"– Идем. – Игорь берет меня за руку. – Надежда Гавриловна, мы постараемся быстро вернуться.
– Будьте осторожны, – звучит нам вдогонку.
– Какая хорошая женщина твоя учительница! – Игорь обходит подтаявшие лужи. – Повезло тебе, что она встретилась в твоей жизни.
– А то. Конечно, повезло. Все, пришли.
Уже почти совсем темно, мы открываем калитку и шагаем к дому. Свет горит только в одной комнате, и я заглядываю в окно.
Старая мебель – диван, круглый столик, шкаф с большим зеркалом, тумбочка, на которой стоит допотопный телевизор, прикрытый вязаной салфеткой, истертые половики, куча какого-то тряпья в углу.
– Ее там нет.
– В комнате, возможно, и нет, но в доме есть и другие помещения. Если куда-то ушла, подождем.
Мы открываем дверь. Интересно, отчего Литовченко не заперлась? Ведь эта стерва не из тех, кто верит в мир во всем мире. Так что ее либо нет, либо…
– Рита! – предостерегающе восклицает Панков.
Я на нее почти наступила. Еще немного, и споткнулась бы об эту кучу психованного дерьма. Всецело уже мертвого дерьма.
Игорь включает свет в прихожей, осматривает труп. Что ж, поделом.
– Она мертва часов десять.
Кто-то был весьма ею недоволен. Связанные руки покрывают ожоги, рот заклеен липкой лентой, глаза вытаращены.
– Ее задушили.
– Да. – Игорь переворачивает тело, потом снова укладывает, как было. – Не изнасилована. Но кто-то сделал смерть женщины очень нелегкой.
– А может, о чем-то спрашивали?
– Может, и спрашивали.
– Так или иначе у меня на время ее гибели алиби.
– Прочное, как титановый сплав. – Игорь хмуро улыбается. – Рита, а ты абсолютно безжалостный человек.
– Мне завизжать, начать блевать или рухнуть в обморок?
– Нет, не надо. – Следователь осматривает вещи в комнате. – Но теперь я лучше тебя понимаю. Думаю, застань ты Нину в живых, вряд ли бы ее смерть была легче.
– Это твои домыслы.
– Конечно. – Панков вдруг хватает меня за плечи, прижимает к стене. – Кто ты, Рита Лукаш? Почему вокруг тебя происходят такие вещи? Что ты скрываешь? Ведь милая старушка-учительница права: ради одной только мести такую сложную интригу не строят.
– Не понимаю, что ты хочешь от меня услышать.
– Правду. Хотя бы просто для разнообразия.
Он отпускает меня и в раздражении пинает невысокий порожек. Затем вытаскивает сотовый.
