В домах почти нигде нет света, лишь уличные фонари золотят серый асфальт.
Спустившись по лесенке, зябко кутаюсь в халат и приближаюсь к автомобилю. Власов спит на переднем сиденье, и я изумлённо качаю головой. Что он делает? Стучу в окно, но бывший лишь морщится, и у меня ёкает в груди, как похожи ужимки отца и сына.
– Подъём! – хлопаю по крыше. – Срочный вызов!
Марк тут же подскакивает, врезается головой в крышу, выпаливает крепкое словцо и, прижав руку к макушке, смотрит на меня. Скрещиваю руки на груди и выгибаю бровь, тогда мужчина опускает стекло.
– Что ты здесь делаешь?
– А не видно? – ворчит. – Сплю.
– Ты же врач, от тебя жизни зависят, – смотрю с укором. – Что, если будешь разбитый после ночёвки в машине?
– Предлагаешь переночевать у тебя? – хитро щурится он.
– Предлагаю поехать домой, – резко отвечаю я.
– Ты задала вопрос, – Марк становится серьёзен. – И придумала, что знаешь ответ. Но я хочу высказаться, Сонь. И пока это не сделаю, никуда не поеду.
– Как знаешь, – разворачиваюсь к дому, и тут в животе громко бурчит.
– Да что такое?
– Проголодалась? – летит вслед.
Замираю на миг. Надо сказать Власову, чтобы убирался, но так сильно хочется омлета, что, кажется, я просто умру, если его не съем. Проклятые гормоны!"
"– Да, – сдаюсь и, обернувшись, спрашиваю: – Приготовишь своё фирменное блюдо?
Марк прячет улыбку и выходит из машины. Мы входим в дом, и Власов по-хозяйски направляется на кухню. Заметив на столе яйца, хмыкает и, открыв ящик, безошибочно достаёт кастрюлю.
– Чувствуй себя дома, – ехидно замечаю я.
– Спасибо за предложение, – иронично фыркает он. – Пожалуй, воспользуюсь им сразу же, пока ты не передумала.
Замолкаю, не зная, что ответить на очевидный намёк. Но так страшно поверить человеку, которого пять лет считала циником и изменником. Присаживаюсь на кухонный диванчик и наблюдаю, как Марк хлопочет у плиты.
Когда до меня долетает умопомрачительный аромат, сглатываю слюну и поглаживаю пока что плоский живот. Малышка ещё такая маленькая, а у неё уже есть вкусы.
Она терпеть не может мяса, зато обожает овощи и омлет.
– О чём задумалась? – Марк ставит на стол две тарелки и садится напротив меня. – У тебя сейчас очень привлекательное выражение лица.
– А обычно оно непривлекательное? – свожу всё в шутку и принимаюсь за еду.
Когда тарелки пустеют, наступает неловкая тишина. Только хочу попросить Власова уехать, как он вдруг тихо говорит:
– Давай попробуем.
– Что? – моргаю я.
– Семью, – пристально смотрит он.
