Привел меня прямиком в лапы Калмыка.
Теперь становится понятно, для кого Вадим строит дом: для своей будущей семьи.
Отматываю наш разговор до исходной точки, переворачиваю все слова, сказанные Вадимом, соотнося их с новыми фактами, которые я недавно узнала.
Наверное, теперь Вадим на Калмыченко работает. Иначе и быть не может…
Что меня ждет? Лучше бы я сидела в доме Дана и помалкивала, кашеварила бугаю…
***
К визиту Калмыченко меня готовят, будто на бал. Пригласили визажиста и мастера по волосам. Красивое золотистое платье подошло бы для выхода на подиум.
Мрачно наблюдаю за всеми приготовлениями. Синяк на лице маскируют тщательно, даже заново рисуют поверх конопушки, чтобы не портить общий вид. Девочки не говорят ничего лишнего, делают свою работу, но изредка отпускают замечания, восторженные.
— С такой фигурой и длинными ногами я бы пошла работать моделью, — вздыхает одна, довольно осматривает результат своей работы. — Красиво. Очень красиво и не перечеркивает ничего из того, чем наградила природа.
Наградила или наказала?
Какая разница корове, как она выглядит, если скоро ее превратят в стейк. Никаких иллюзий на счет Калмыка я не испытываю.
Есть у него свой корыстный интерес. Может быть, даже эго задето?
***
Дорога, которой меня везут, знакомая. Родные улочки почти не изменились, но асфальт положен новый, освещение хорошее. Поневоле втягиваюсь, крутя головой из стороны в сторону.
Охранник слева недоволен. У него на носу следы моих зубов, синяк наливается, и скула разбита Калмыком.
Когда я поворачиваюсь в его сторону, он напрягается.
— У него тяжелая рука, — делюсь шепотом.
Охранник громко и сердито дышит, выдавая недовольство постукиванием крупных пальцев по колену.
— Тяжелее, чем у тебя, — продолжаю вдохновленно.
— Скоро на себе испытаешь, шкура, — цедит сквозь зубы. — Тебя долго искали.
— Ревин, не трепись, — одергивает его второй.
Я сижу между двумя лбами, пока машина катится по улицам родного города и тормозит у ворот отчего дома.
Глаза невольно пощипывает, я с трудом сижу на месте, подмывает вскочить и вылететь из машины, разглядеть все, пробежать по саду, который утопает под шапками снега.
— Приехали.
Охранники покидают машину первыми, мне нужно вылезти следом. Нарочно выглядываю с той стороны, где сидел Ревин.
— Подашь мне руку? Или я должна выпрыгивать из этого кабана?
Состряпав недовольную мину, протягивает крепкую ладонь, я опираюсь на его руку и не могу отказать себе в удовольствии щелкнуть зубами возле его лица.
