Он немного отшатывается.
— Сука, — шипит.
— У меня там полушубок остался. В машине. Подашь, Ревин?
— Шевелись, Ревин, — поторапливает его второй. — Живее давай!
Набросив песцовый полушубок, нарочно медленно направляюсь к дому. Территория освещена, снег расчищен и красиво блестит по обе стороны дороги к дому. Можно даже помечтать, что я, вся такая блистательная и роскошная, к себе домой возвращаюсь, и никто-никто мне не мешает. Где-то в кабинете наверху работает папа, по дому бродит толстенький и похрюкивающий от старости мопс Бро…
Даже дверной молоток в виде головы шута на месте.
Стучу несколько раз. Мне открывают и приглашают войти, провожают в столовую. Стол накрыт для двоих.
— Руслан Тимурович сейчас спустится.
Я выбираю место во главе стола, накладываю салат, наливаю себе лимонада в высокий стакан.
За спиной — шаги.
Неторопливые, уверенные.
Лестница поскрипывает знакомо. Стараюсь не оборачиваться, добавляя к салату жареное мясо.
— Здравствуй, Моника. Заставила же ты меня попотеть, — на плечо опускается тяжелая рука с перстнем.
— С возвращением домой, голубка моя, — стискивает плечо и хлопает по нижней линии челюсти. — Пересядь-ка.
— Это место Пименова Льва Николаевича. Папы нет. Значит, место — мое! — упрямлюсь.
— Место твоего отца в могиле, дорогуша. Хочешь отправиться за ним следом?
— Хочу поесть. Невежливо заставлять даму ждать и быть голодной. Меня не кормили.
Калмыченко хмыкает и обходит за стол. За год он раздобрел и стал еще более кряжистым. Кожа загорелая, рожа пышет здоровьем.
— Невежливо, согласен. Поужинаем.
Он начинает есть, время от времени смотря на меня, разглядывая. И чем дольше он на меня смотрит, тем меньше мне нравится его взгляд.
— А ты симпатичнее стала. На девку похожа, а не на жердь, — поглаживает подбородок задумчиво. — Будешь умницей в постели, оставлю тебе дом. Хочешь?
— Дом и так — мой. По праву должен быть моим!
— Верно, — посмеивается. — Папаша дом тебе завещал. Но получишь ты его или нет, будет зависеть только от тебя.
Ублажать борова в постели? Вот еще.
Калмыченко достает из кармана ключ и опускает его на стол.
— Ключ от ячейки в банке. Открыта на твое имя. Мне нужно то, что лежит в ней. Завтра ты ее откроешь, — произносит с угрозой. — А потом посмотрим, насколько ты готова сотрудничать и быть ласковой…
Глава 33
Глава 33"
"Ника
— Что в ячейке?
— Можно подумать ты, голубка моя, не в курсе.
— Не в курсе.
— Значит, узнаешь завтра. Ешь, ешь, тощая. Люблю, когда у бабы чуть пониже спины помягче.
