— Когда знаешь эту биологическую истину — жить становится проще. И не нужно искать то, чего нет.
— Но… почему? — поворачиваюсь, вонзаясь взглядом в задумчивое лицо. — Вот взять родителей. Они ведь любят детёнышей безусловно?
— Ничего подобного. Каждый родитель видит в ребёнке себя любимого и радуется своему бессмертию. Так называемый закон Сансары. Слышала песню Басты?! «Нас просто меняют местами».
— Слышала, конечно.
— То же самое в отношениях. Все ценят комфорт. Секс. — Многозначительно посматривает.
— Выгоду. Можно сколько угодно брать, всё, что даёт тебе человек и радоваться тому, что он любит тебя «безусловно», но настанет такой момент, когда он скажет тебе, что задолбался. Потому что любовь всегда упирается в условия…
— Условия в любви? — усмехаюсь. — Ты смеёшься надо мной, Громов?
— Нет, я вполне серьёзно.
— И какие условия в твоей «любви» с Ладой?
Мирон поджимает губы, ладони отчётливее стискивают руль.
Ему не хочется говорить о своей девушке.
Эта мысль смертельно колется прямо в сердце.
Даже после всего, что произошло ночью…
Покачав головой, Мир гнетуще вздыхает и ровным голосом произносит:
— Мы не будем обсуждать с тобой Ладу. Я сам с этим разберусь, но говорить о ней, тем более в плохом свете, мы не будем.
— Больно надо, — огрызаюсь.
— Эй… Не обижайся.
Бросаю в него «демисезонный» взгляд и снова отворачиваюсь.
— Очень жаль, что ты не веришь в любовь, Мир, — разочарованно проговариваю.
Он смеется, расслабляется.
— Глупенькая моя, блин. Да кто такое сказал?
Оборачиваюсь и хитро уставляюсь на него.
— Как кто? Ты, конечно. Только что.
Мирон склоняется, чтобы захватить мою руку. Сжимает её так, что тело будто ото сна оживает. Всё происходящее кажется как минимум шуткой…
— Я ведь это говорю в первую очередь для тебя самой.
— Для меня?
— Конечно.
— Ничего не понимаю.
Изучаю, насколько красиво смотрятся наши пальцы, когда сплетены воедино. Немного смелею и тоже поглаживаю его кожу большим пальцем.
— Я, конечно, верю в любовь, Карамелина. Ты ведь знаешь моих родителей? Они в браке больше двадцати лет. Дядя Глеб, твои, Долинские… Как можно не верить, имея столько пар перед глазами?
— Но…
— Давай приведу пример.
— Давай, — мотаю головой.
Любуюсь его идеальным профилем. Пухлыми губами, которые, подумать только, целовали меня ночью. Не как «братана», чтобы научиться. А как желанную девушку.
Я это чувствовала.
