Пусть и в красивом антураже, суть от этого не меняется.
Феликс многозначительно смотрит, а затем делает небольшое движение бедрами, и я с ужасом понимаю, что он снова хочет.
— Опять?! Мы же только что… Я не могу!
Мое возмущение просто проигнорировано, а сама я оказываюсь на четвереньках практически лицом в подушку.
— Все ты можешь, красота, — выносит вердикт Багров и буквально врывается в мое тело.
Снова. Он снова это делает. Всего несколько фрикций, а мое, казалось бы, уставшее тело реагирует на него!
Всхлипываю, уткнувшись лицом в локоть, но мой мучитель не довольствуется малым — перехватывает под грудью, кладя ладонь на одну из них.
Сжимает до ощутимой боли, одновременно врезаясь особенно глубоко членом.
— Ахх… — сдавленный стон выдаёт меня с головой.
— Упрямая чертовка, — с трудом разбираю шепот мужчины. — Тебя так сладко трахать, и ты хочешь лишить меня этого?
Я не хочу ничего чувствовать, но мои желания перетекают в другую плоскость. Разумные доводы меркнут, остаются где-то там, за скобками происходящего.
Мое тело плавится от умелых прикосновений, от того, как настойчивые пальцы нажимают на клитор в такт резких движений, как поцелуи жалят кожу, наверняка оставляя следы.
Все это превращается в бесконечный круговорот ощущений, где каждый новый виток вынуждает все сильнее сдавать позиции.
На моих глазах слезы, но это не останавливает ни одного из нас. Мне так физически хорошо и так горько от этого, что сдержать их не выходит.
Банальная фраза — предает тело — обретает реальность.
— Да, вот так, золотце, впусти меня глубже, дай мне себя, — бормочет Феликс, укладывает меня обратно, вздергивает за бедра, все сильнее открывая для себя.
Я уже смирилась с происходящим, перестала заниматься самобичеванием, оставив это на потом. Решила, что страшнее ничего не будет, как Багров проводит пальцами между ягодиц, вполне определенно намекая на более изощренные виды проникновений.
Я дергаюсь, но разве можно выползти из-под этого танка если он не захочет?
— Стой смирно! — резкий шлепок обжигает ягодицы.
— Стой, я сказал.
— Пожалуйста… Не надо…
— Не буду, — вдруг соглашается он. — Сегодня. Ты не готова еще, красота. Мы расширим твои границы постепенно, — добавляет порочным шепотом, накрывая своим телом.
Кожа к коже. Его дыхание — на моей шее, а бесстыдные пальцы — опять между ног.
— Ты дашь мне все, Злата. Все, что я захочу. А я возьму.
