Это очень странный комплимент. Он наполнен похотью и банальным желанием трахнуть меня. Я не должна реагировать, не должна вестись на подобное. Я вообще собиралась просто лежать и терпеть!
Но с каждым новым поцелуем, с каждым новым взглядом и новым похабным словечком моя защита дает очередную трещину. И даже мысли о Леше, о том, что Багров просто использует меня для удовлетворения своего эго, не помогают.
Мне ничто не помогает держать оборону.
Его пальцы настойчиво вторгаются в меня, растягивают. Чувствую, что смазки столько, что даже хлюпает.
Я не понимаю, почему мое тело так реагирует. Почему я не могу оставаться равнодушной.
— Не упрямься, красота, — ухмыляется Феликс, снова и снова нажимая на какую-то волшебную точку, отчего по телу словно мелкие разряды проходят. — Давай, кончи. Не сдерживайся.
Упрямо мотаю головой, даже не думая о том, что фактически выдаю себя.
— Вредная девчонка, — неодобрительно фыркает Багров, и когда я уже жду, что он психанет и отстанет или просто трахнет, чтобы получить свое, этот страшный человек использует какой-то запрещенный прием — я даже понять не успеваю, что именно толкает меня к обрыву, за которым меня настигает оргазм.
Да такой, что сдавленно мычу, стараясь не выдать ни звука.
На глазах выступают слезы от понимания, что я проиграла. И пока занимаюсь тем, что пытаюсь отыскать свою гордость, Феликс оказывается надо мной и медленно заполняет собой.
Замираю, ожидая, что вот-вот снова испытаю боль, и она-то меня и отрезвит. Но вместо этого ощущаю только заполненность, которая не причиняет дискомфорта.
— Дыши, красота, — хрипит Феликс. Он так напряжен в этот момент. Вглядывается в мое лицо, словно ищет там что-то. — Дыши. И не зажимайся.
Закрываю глаза и демонстративно вытягиваю руки вдоль тела. Показывая, что просто потерплю. Но стоит ему сделать первое движение, как внутри что-то отзывается. Слабо, пока совсем чуть-чуть. Но оно есть!
Опять! Снова!
И Феликс чувствует это — вижу по его наглой самодовольной ухмылке, что он все понимает и наслаждается моей капитуляцией.
— Не зажимайся.
Отворачиваюсь в сторону, но в ту же секунду мое лицо возвращают обратно, а губы обжигает жесткий поцелуй. Первый за этот вечер.
Мужчина не просто ласкает или дарит нежность. Нет, он клеймит меня, утверждает свои права, напоминая, зачем я здесь.
Чтобы ублажать его желания…
Всхлипываю, и Багров, наконец, отстраняется, но лишь затем, чтобы спуститься поцелуями ниже, вдоль шеи, к ключицам.
