— Да?
Лиза обнимала его широкую спину и смотрела на безмолвную гладь небольшого университетского прудика.
— Что происходит с нами?
Вопрос повис в воздухе. И некоторое время они молча стояли, крепко прижавшись друг к другу.
Стая птиц с громким щебетом пролетела над головами, оставляя после себя еле слышный звук отдаляющихся хлопающих крыльев.
— Я не знаю, что происходит с нами. Но я не хочу больше никого видеть возле тебя, — Громов поднял голову и посмотрел на неё с нежностью, но слова резали ножом, — В следующий раз я убью его, Ромашова.
Глава 36
— Что это было, Макс? — Паулина злилась.
Ну хоть догадалась надеть шапку. Подготовилась для разговора с ним, умничка.
— Что было?
Громов подходил к гостиной, когда встретил её. Облокотившись о стену, она ждала его возле входа. И устроила допрос.
— Почему эта зубрила держала тебя за руку? И почему ты с ней вообще куда-то пошёл?
Максим глубоко вздохнул и сжал пальцами переносицу. Зажмурил глаза.
— Паулин, отъебись.
Я устал и хочу отдохнуть.
Двинулся в гостиную, а Паулина посеменила следом, закидывая вопросами:
— Куда ты ходил с ней? Что вы там делали? Я чего-то не знаю?
Громов опустился в кресло и вытянул ноги.
Этот уёбок хорошо ему втащил, челюсть болела, но как же было похуй.
— Зачем ты избил Смирнова? Что он тебе такого сделал?
Он расстался с Ромашовой буквально десять минут назад у главных дверей здания. Они так и не поговорили нормально, ничего не прояснили. Просто стояли в обнимку и наслаждались друг другом.
Он мог говорить за двоих, потому что понимал, что она тоже что-то чувствует к нему. Могла ведь оттолкнуть его и начать подтирать Смирнову кровавые сопли. Но Ромашова пошла с ним, увела его. На глазах у толпы.
— Максим, у тебя кровь на рубашке! Тебе больно?
А как она стонала под ним тогда… Как прогибалась, когда он ласкал её пальцем между ног. Как твердели соски и разбухал клитор от сильнейшего возбуждения. А какая узкая…
— У тебя что, встал?
Громов опустил взгляд на брюки.
Действительно, встал. Макс поправил его рукой и зевнул:
— Ну допустим, и что?
Паулина стояла перед ним в короткой юбке и белой блузке. Пухлые губы чуть приоткрыты, а большие глаза уставились ему в пах. Почему он раньше считал её самой красивой в универе?
— М-м-м, я тоже тебя хочу, — она потянулась к нему, озорно ухмыльнувшись.
Громов резко выставил перед ней руку:
— Нет, Паулин. Уйди, пожалуйста.
