Двор наполнил нереальный гул, а студенты обступили дерущихся в большой круг, улюлюкая и крича слова поддержки:
— Сделай его, Максим!
— Набей мерзкую рожу этому слизняку!
— Давай, Захар! Надери ему зад!
— Даша, они же сейчас поубивают друг друга! — Лиза сорвалась с места, но подруга сильно потянула её за руку назад.
— Стой, тебе сейчас нельзя вмешиваться! Очнись, тут весь универ собрался!
Ромашова окинула взглядом двор. Действительно. Очень много народу.
А двое её парней катались по земле, молотя друг друга кулаками.
Её парней? Да ни один из них не был её!
Лиза неуверенно присела на корточки рядом с Дашей. Заняла наблюдательный пост из-за кустов, откуда было всё чётко видно.
Громов сидел на Захаре верхом и колотил тому по лицу кулаком, а отрывки слов проносились фрагментами:
— Не смей… к ней приближаться…
Вдруг перед глазами пронеслось тело, приземляясь прямиком на двух дерущихся парней.
— А ну не трожь его, ты…
Но тяжёлый удар угодил прямиком в глаз Тёмы Нагаева, который, видимо, вообразил себя супергероем, решившись вмешаться в драку.
Тёма настолько быстро подбежал, что обратный путь в полёте показался в разы медленнее.
— Я так больше не могу, — прокричала Лиза и кинулась сквозь толпу.
Растолкав студентов, она подбежала к Громову, который сидел на Захаре и беспощадно ударами втаптывал того в землю.
— А ну отойди от него!
Она вцепилась ему в руку и потянула со всей силы на себя, из-за чего потеряла равновесие и плюхнулась прямиком на сырую землю, но Громова не отпустила.
Она держала его руки своими и крепко, на сколько хватало сил, прижимала к себе, надеясь на то, что он уже не сможет так сильно бить Смирнова.
Чёрные, как крыло ворона, волосы растрепались, небрежно спадая тонкими прядями на лицо, а в глазах читалось чистейшее безумие.
А у Смирнова шла кровь из носа, он почти уже не сопротивлялся, только цепко держал Максима за рукав рубашки.
— Максим!
Громов замер. Блин, да она первый раз в жизни назвала его по имени… Не считая того случая в их кабинете, но тогда это было в порыве страсти, а сейчас осознанно.
Дрожащими руками она обхватила его за плечи:
— Максим, пожалуйста…
Он не шелохнулся. Продолжал испепелять уже харкающего кровью Смирнова своими бурлящими ненавистью глазами, а кулак завис в воздухе.
— Максим…
Она мягко повернула его лицо к себе. Чуть прикоснулась ладонью к ледяной щеке. Он встретил её взгляд. Она видела его всякого. Злого, пылающего яростью, презрительного, но такого — никогда.
