Он выглядел так, словно в него вселился сатана.
Сложно было прочитать эмоции в его глазах, настолько всё было смешано. Как будто всё плохое, что было в этом мире, окутало его. Его трясло. Ноздри расширялись, и дышал слишком часто. А во взгляде потемневших глаз плескалось чистое безумие.
— Максим, пойдём.
Лиза потянула его на себя, вставая на ноги. И он поднялся, поддавшись ей. Позволил утянуть его за собой. Она взяла его ладонь в свою руку и повела за собой.
Она смотрела перед собой, а студенты расступились перед ними, но Лиза не видела их лиц.
Не слышала разговоров. Чувствовала, что он идёт за ней, и это было самым главным.
Повела не к зданию, а вглубь лесного массива. Они молча шли, пока толпа позади полностью не скрылась из вида.
Ромашова глубоко вздохнула и остановилась. Он стоял позади, всё ещё держа её за руку. Обернулась, посмотрела на него.
— Зачем ты так? — тихо спросила.
Громов подошёл к ней вплотную."
"Парк испускал звук колышущихся ветвей и падающих шишек, которые с глухим стуком падали о землю.
А небольшой пруд неподалеку хранил молчание, и лишь круглая луна отражалась в стеклянной глади.
Громов смотрел на неё пристально, и ей стало страшно. Ведь они совсем одни тут, вдруг он сделает ей что-то плохое?
Он вскинул руку, а она испуганно дёрнулась. Максим удивлённо изогнул бровь, а рука зависла в воздухе возле её плеча:
— Ты боишься меня?
Лиза сглотнула:
— Да.
Громов нахмурил брови и задумчиво склонил голову набок:
— Ты думаешь, я смогу сделать тебе больно?
— Да.
Он тяжело вздохнул. Одним движением руки прижал к себе. Зарылся в кудрявые волосы носом и пробормотал:
— Я скорее умру, чем причиню тебе боль, Ромашка.
А она наконец поняла. Поняла, что всё это время безостановочно падала вниз, не зная где окажется в конце.
Что ждёт её в глубине, в тёмной пучине неизвестности? Ответ находился всё это время у неё перед носом. А она не замечала его. Или не хотела замечать. Она поняла, что падала туда, где он стоял и долгое время ждал её, посматривая на часы.
Гадал, когда же она осознает. Поймёт. Примет. Наконец упадёт, встанет и отряхнётся. Увидит его. Встретится с ним взглядом, и, как по щелчку, всё встанет на свои места.
От него пахло травой и кровью. Адская смесь щекотала ноздри, но он обнимал так нежно, что хотелось раствориться в объятиях и просто быть рядом.
— Максим?
Громов дышал её волосами и крепко прижимал к себе, она чувствовала, как бьётся сердце в его грудной клетке.
