Я сама настояла на том, чтобы Баграт навестил сына и проверил, как продвигается его дело, — ведь начало любого нового проекта требует не только море сил и времени, но и вливания немалых средств, а Роман отказался от всего, что до этого давал ему отец. И я постоянно терзалась чувством вины, что это случилось из-за меня.
Роман был мне симпатичен, но это будто была лайт-версия Баграта, а мужа я полюбила всем сердцем. Так быстро и незаметно, что сама удивлялась. И лишь когда случилась беда, осознала это, поэтому была всё же пасынку благодарна.
Никто не виноват. Всё случилось, потому что произошло. Судьба или фатум — какая разница?! Теперь между мной и мужем нет недомолвок или косноязычия, — мы говорим всё, что ощущаем, и это наивысшее счастье. Потому что мы единое целое — семья!
Жаль, что Рома этого лишился… дважды.
Когда наступила большая перемена, я набрала на сотовом номер Катерины. Кто-то бы не понял, зачем я общаюсь с бывшей женой моего мужа, но мне казалось, что мы близки с этой женщиной.
Она мне будто старшая сестра, и желает нам с Багратом счастья. Искренне! Я чувствую это.
— Кэтрин, — позвала я её так, как говорит Риккардо, — как у вас дела?"
"Несколько минут я с улыбкой выслушивала целых вихрь эмоций и событий, которыми была полна жизнь первой жены моего мужа. УЗИ, прилежание, гимнастика для беременных, на которую она ходит с молодым мужем. Риккардо младше Катерины лет на десять, но это ничуть им не мешает…
Как и нам с Багратом.
Я ощутила счастье и, смахнув слезу, улыбнулась:
— Была рада услышать тебя… — Внезапно перед глазами потемнело, мир будто накренился.
— Ой!
— Милена! — прозвучал взволнованный голос. — Что случилось? О! ¡Ambulancia! ¡Policía![i]
Я лишь простонала что-то невнятное, сотовый выпал из ослабевших пальцев, а я ощутила чьи-то руки, что удерживали меня.
— Милена, — из темноты выплыло взволнованное лицо преподавателя. — Что с вами? Кто-нибудь! Помогите!
Когда я пришла в себя, то увидела Романа. Пасынок был бледен, пиджак на нём будто висел — так парень похудел.
Но сейчас у меня не было сил на угрызения совести. Я попыталась улыбнуться:
— Привет.
— Привет.
— Спасибо, что ты тут… А где Баграт?
— Отец едет, — поморщился парень и сжал мою руку. — Милена, я…
— Я знаю, — перебила я, ощутив, что Рома скажет. — Пойми, я люблю другого.
— Я не могу тебя потерять, — с болью в голосе произнёс парень.
— И не потеряешь, — я растянула губы в улыбке. — Я буду любить тебя… не как сына, это смешно.
