А ведь те парни с виа дей Милле могли убить их за Рино и Паскуале.
Лила бешено замотала головой. Она была бледнее обычного, под глазами залегли глубокие фиолетовые круги. Она не согласилась со мной, но не сказала почему.
27Я закончила год на все девятки и даже получила стипендию. Из сорока с лишним человек нас осталось тридцать два. Джино отчислили. Альфонсо предстояло осенью пересдавать три предмета. Отец отправил меня к учительнице Оливьеро с традиционными дарами – пакетами сахара и кофе, – приобретенными в баре «Солара».
Мать была против; ей не нравилось, что Оливьеро сует нос в наши семейные дела и считает себя вправе решать судьбу ее детей.
Учительница не очень хорошо себя чувствовала, у нее было что-то с горлом, ей было больно говорить, но она хвалила меня и радовалась, что я много занимаюсь. Она заметила, что я стала слишком бледной, и пообещала позвонить своей двоюродной сестре, которая жила на Искье, спросить, не согласится ли та приютить меня на несколько недель каникул.
Я поблагодарила ее, но матери ничего не сказала. Я знала, что она ни за что меня не отпустит. Я и вдруг поеду на Искью? Одна, на пароме, по морю? Чтобы плавать и валяться на пляже в купальнике?"
"Лиле я тоже ничего не сказала. За последние несколько месяцев в ее жизни не осталось даже фантастического проекта обувной фабрики – как же я могла хвастать перед ней своими оценками, стипендией и возможными каникулами на Искье? На посторонний взгляд, дела у нее шли лучше: хотя бы Марчелло Солара перестал за ней бегать.
Но после схватки на площади Мучеников произошло одно неожиданное событие, ввергшее ее в немалое замешательство. В мастерскую заявился Марчелло. Он пришел узнать, как себя чувствует Рино. Фернандо, который никак не мог поверить, что ему оказали такую честь, страшно разволновался. Рино боялся, что отец узнает о драке (чтобы объяснить происхождение синяков, он сказал, что брал у приятеля мотороллер покататься и упал), и, чтобы Марчелло не ляпнул лишнего, поспешил увести его на улицу.
Они немного прошлись. Рино нехотя поблагодарил Солару и за то, что тот вступился за них, и за то, что пришел узнать, как дела. Через пару минут они распрощались. Когда Рино вернулся в мастерскую, отец сказал ему:
– Наконец-то ты сделал хоть что-то полезное.
– Что?
– Подружился с Марчелло Соларой.
– Ни с кем я не подружился, папа.
– То есть ты хочешь сказать, что как был идиотом, так и остался.
