- Бросьте, Ирина Витальевна, нашего гостя явно не интересуют личные истории! - перебиваю женщину я, раздражаясь ее болтливостью.
- Почему же? Ирина Витальевна - прекрасный рассказчик, - вставляет Максим. - Я не против. Можете продолжить. Люблю истории про детей, - напористо произносит.
- Ой, ну что вы! - искренне смущается женщина.
- В любом случае, я не хочу обсуждать свою дочь, - делая ударение на последнем слове, строго говорю я. Ирина Витальевна удивленно моргает, но, поймав мой взгляд, все-таки переводит тему:
- А правда, что в США Макдональдс на каждом шагу?
- Нет конечно.
..
Я стараюсь вежливо улыбаться, елозя ложкой по нетронутой выпечке и пытаясь придумать причину, чтобы уйти. Максим изредка бросает на меня взгляд, и мне кажется, что он вообще не слушает Ирину Витальевну. Зачем он сидит здесь? Почему не уходит?
Вдруг замираю на стуле. Вытягиваюсь в струнку. Деланно прислушиваюсь.
- Кажется, там меня Маруся зовет.
Резко встаю из-за стола.
- Так она не маленькая, сама б уже давно прибежала.
.. - Женщина вновь осекается под моим строгим взглядом. Смотрит на полное блюдце Максима, потом снова на меня. - Ну нехорошо как- то...
- Гость остается на вас, Ирина Витальевна. Как закончите чаепитие, проводите Максима Степановича. Надеюсь, в следующий раз, прежде чем приезжать в такую даль, он удосужится для начала позвонить, - каждое слово проговариваю четко, сухо, аж в горле остается картонное послевкусие от моего монолога.
Я круто разворачиваюсь и, уже не слушая никого, выхожу из кухни.
Останавливаюсь в коридоре. Приваливаюсь спиной к стене. Задерживаю дыхание. Вслушиваюсь в тишину, которой наполняется дом. Даже звуки из кухни не слышны. Немного успокоив шумно колотящееся сердце, иду детской спальне и, приоткрыв дверь, украдкой заглядываю к Марусе. Дочка сладко спит, обнимая любимого медведя. Н-да, я трусливо сбежала из-за стола, сославшись на дочку.
В голове невольно возникает картина, как Максим укладывает малышку спать, как она рассказывает ему о прожитом дне.
.. Как странно чувствовать нас троих под одной крышей и осознавать, что семьей мы никогда не будем. Передергиваю плечами. Что за глупости? Как такое вообще в голову пришло? У меня точно в последнее время больной фантазия стала.
Тихо прикрываю дверь и, возвращаясь обратно в сторону кухни, ныряю в ванну. Подхожу к раковине. Слышу в коридоре возню, бодрое прощание Ирины Витальевны и только тогда выдыхаю. Все, он ушел. Только легче на душе не становится.
