Понимаю — он до сих пор не простил мне измену, которой не было.
Да, я предложила ему себя сама, просила его о близости, но…все равно на душе гадко. Хотя это никак не должно меня волновать. Уже давно надо перестать остро реагировать на этого мужчину, но…разве сердцу можно приказать?..
Конечно, глупо было предполагать, что мы наутро, если не проснемся в одной постели, то хотя бы позавтракаем вместе. Случайный секс нас к этому точно не обязывает.
Но…разве мы не могли хотя бы поговорить?
Очевидно, Хакимов считает иначе: он взял то, что хотел и ушел по-английски.
Наверно, за это стоит сказать ему спасибо, что благодаря этому его шагу нам удалось избежать неловкости наутро.
Грустно усмехнувшись, иду в душ. Встаю прямиком по упругие струи воды, чтобы смыть с себя вчерашний вечер. Воспоминания, что заставляют меня вздрагивать от осознания, что бы произошло, не появись Давид вовремя."
"Но вместе с тем смываются и прикосновения рук Давида, его поцелуи, дорожки, проложенные губами…
А я так не хочу с ними расставаться, потому что, кажется, что без этих воспоминаний, что хранит мое тело, я снова остро буду чувствовать себя одинокой и больной на голову.
И меня прорывает. Слезы сами брызжут из глаз.
— Нет, нет, это не из-за тебя, Хакимов, черт бы тебя побрал! Это все стресс! Это откат…
Так я убеждаю себя, прислонившись лбом к стене душевой. Дав себе возможность поплакать и побыть слабой женщиной, быстро ополаскиваюсь, вытираюсь и, как есть, нагая, иду на кухню готовить себе утренний кофе.
Я даже успеваю сделать глоток, зажмуриться от удовольствия, как мою идиллию прерывает истеричный звонок мобильного.
Смотрю на дисплей и морщусь.
Мама.
Умеет же она испортить и без того неидеальное утро. Но я решаю побыть отвратительной дочерью (хотя, куда уж хуже в глазах моей матери) и не брать трубку.
Звонок сбрасывается, и на экране высвечиваются пропущенные вызовы. Аж девятнадцать штук.
Не к добру это. Ох, не к добру…
Стандартная мелодия звонка снова ударяет по барабанным перепонкам, и я, тяжело вздохнув и распрощавшись с желанием насладиться утренней чашечкой кофе, все же смахиваю зеленую клавишу.
И тут же отодвигаю телефон на расстояние вытянутой руки. Иначе рискую оглохнуть.
— Ты там совсем охренела??? Что ты себе позволяешь?! Да как ты могла?!
— Сбавь тон, мама. В противном случае я не собираюсь с тобой разговаривать.
Но мама не слышит моей просьбы.
— Да ты…Да как ты вообще посмела?! — она продолжает орать, задыхаясь от негодования. Знать бы еще причину.
