— Я хотела быть уверенной, что успею к твоему приходу и приготовить твое любимое блюдо и…подготовиться самой, — к глазам снова подкатывают непрошенные слезы, и я запрокидываю голову, упираясь затылком в стену. Одна все-таки срывается с ресниц и скатывается по щеке. Давид сразу же стирает ее большим пальцем, нежно проведя по скуле.
— Не плачь, Богиня. Пожалуйста. Я и так готов себя разорвать за то, что случилось.
— Ты не виноват, Давид. Самое страшное, понимаешь, что никто не виноват. Киреев — это сумасшедший урод, избалованный папенькин сынок.
Мажор, которому никогда и ни в чем не отказывали. Он просто меня захотел. И в тот день пришел получить желаемое.
Хакимов с силой сжимает ладони, и я охаю от внезапной боли.
— Прости, — целует запястья, — прости, пожалуйста. Продолжай.
— Раздался звонок в дверь, и я побежала открывать, думая, что ты понял мой намек и решил подыграть мне. Я даже не заглянула в глазок, и это стало моей главной ошибкой.
Перевожу дыхание, чувствуя, что меня начинает мелко трясти. Но я не остановлюсь.
Я целых семь лет ждала.
— Но там был не ты. А Степан. Я не хотела его пускать, правда. Я сопротивлялась…
— Тшшш, девочка, — голос Давида сипит, он обнимает меня за талию и утыкается лицом мне в живот. — Я верю тебе. Теперь я знаю, что ты совсем не причем. Ты — жертва игр ублюдка и моей чудовищной ошибки…
Я продолжаю говорить, глядя в одну точку и раскачиваясь, как сумасшедшая.
— Он ворвался в квартиру и захлопнул за собой дверь. Сказал, что вы договорились, чтобы подписать какие-то документы, просто он приехал раньше.
Я повернулась, чтобы пройти в спальню и надеть что-то приличное, но Киреев резко схватил меня за руку и прижал к стене. Я не помню, что он говорил. Старалась вспомнить, но так и не смогла. А потом он впился мне в губы, протолкнув языком в рот какую-то таблетку. Заставил ее проглотить и потащил меня в спальню.
Всхлипываю и закрываю лицо руками. Напряжение над нами висит настолько плотным облаком, что его можно потрогать руками. Давид молчит, он застыл, как изваяние, тяжело дышит и так и стоит на коленях, повесив голову.
— Потом…потом его руки были везде. Я сопротивлялась, но недолго — таблетка подействовала. Я видела перед собой радугу, качалась на ней, как на качелях…сколько так продолжалось, не знаю. Она очень быстро стала меня отпускать. И тогда пришел ты. Я улыбнулась, или мне показалось…Думала, ты пришел меня спасти. Потом опять провалы. И вместо тебя, когда очнулась, увидела Киреева. Он бы избит и очень зол.
