Усмехаюсь и прибавляю газу.
— Ты проехала поворот.
— Нет, мы едем правильно, — невозмутимо перестраиваюсь в крайний ряд и поворачиваю налево.
— Мой дом в другой стороне. Разворачивайся, Тея.
На миг отвлекаюсь от дороги, бросая взгляд на Давида. Сидит с абсолютно прямой спиной, смотрит неотрывно на меня исподлобья, кажется, даже слегка побледнел.
— Я еду к себе домой. От меня доедешь на такси, — отрезаю жестко и резко выкручиваю руль, пересекая две полосы и паркуюсь возле ночного супермаркета.
Ни за что не смогу вновь войти в ту квартиру, в которой все случилось.
Это все равно, что разбить только что склеенную вазу на миллиарды мельчайших осколков. А еще это оставляет кровоточащие раны на сердце и душе, которые потом ничем не заживить. Та что общаться будем на моей территории. Мне нужна хотя бы поддержка родных стен, потому что чувствую: нам предстоит самая сложная беседа в моей жизни.
— Я сейчас вернусь. Сиди тут.
Хоть Хакимов и незваный гость, но чаю или кофе ему надо предложить.
Да мне и самой нужно что-то прикупить к завтраку, чтобы с утра не плестись в магазин.
Быстро набираю в корзину необходимых продуктов, расплачиваюсь на кассе и возвращаюсь в машину, кидая пакет на заднее сидение. Занимаю водительское место и только тогда замечаю, что бардачок открыт, вещи и бумаги из него валяются на полу, а Давид сидит подозрительно тихо."
"И сердце пропускает удар.
Нет! Нет! Нет!
В руках Давида — бомба, что сейчас бьет по мне, разрывая на ошметки.
В машине как будто резко выкачали весь кислород, я дышу быстро, как учил мой врач.
Пальцы мелко трясутся, по спине прокатывается озноб, становится невыносимо холодно. Не только снаружи, но и внутри. Хотя, казалось бы, там все умерло, и мерзнуть нечему. Пульс сумасшедше шарашит по вискам, а сердце грозит разорваться на куски, сломав ребра. В ушах нарастает гул, и поэтому следующие слова Давида я слышу как сквозь толщу воды:
— Это что, ребенок? — растерянно бормочет босс, крутя в разные стороны снимок УЗИ семилетней давности.
— Твой ребенок, Тея? Вернее…наш?
Я на автомате переворачиваю черно-белую картинку правильно, так, чтобы было видно голову, ручки и ножки. Любовно провожу по нему пальцами, чувствуя, как бездна внутри меня разверзается и снова затягивает. Смогу ли я выбраться из этого кошмара вновь?..
— Да, — коротко и шепотом, не глядя в сторону Давида.
Босс пристально изучает меня. Чувствую, как воздух между нами тяжелеет, и нарастает напряжение.
