Для меня это было какое-то дикое чувство ответственности, важности и зацикленности на человеке, почти на грани безумия: я ни на секунду не хотела отходить от своего дитя.
- Да вы же быстро, - пожимает плечами девчонка в белом халате.
Да что она понимает? Молодая ещё, сопливая! Я и сама немногим старше, но уже знаю, каково это: выносить в себе ребёнка, родить его в муках, а затем ощущать, будто ты пришит к нему невидимыми нитями.
- Может, вы останетесь с ним? – Мнусь я, вцепляясь пальцами в край кювеза.
- Господи… - закатывает глаза медсестричка.
– Да отнесите вы его в детскую комнату!
- Хорошо. – Соглашаюсь я.
Видела я эту детскую комнату. И воспоминания не навевали ничего хорошего. Десятки малышей в прозрачных кювезах, стоящих в ряд у стены. Все туго спеленатые, кричащие наперебой и оставленные без присмотра. Когда я пришла в себя после родов, первым делом встала и, покачиваясь, направилась искать своего сына. Нашла в конце отделения, в этой комнатке, куда посторонним вход был воспрещён.
Пришлось долго жать на звонок и слушать, как надрываются младенцы там, за дверью.
Мне открыла хмурая женщина в белом халате, спросила, из какой я палаты, велела отправляться обратно и захлопнула дверь прямо перед моим носом. Всё, что я успела заметить, это кроватки с новорожденными за стеклом, в конце этой комнаты.
Наверное, мне нужно было позвонить и нажаловаться мужу на здешние порядки, ведь он же платил им деньги за сервис и соответствующее отношение, но решив, что всё это делается работниками клиники из соображений безопасности, я решила не скандалить.
Тем более, что женщина тут же появилась из-за двери – уже с моим Ярославом на руках. Она проводила меня обратно и вручила сына. С тех пор и до этого момента мы с ним не разлучались ни на минуту.
***
И вот я снова иду в детскую комнату и вручаю медикам своего сына. Уже другая работница деловито подхватывает его и захлопывает передо мной дверь. Я бреду в смотровую, прокручивая в голове все виды опасностей, которые могут грозить Ярославу: от того, что его уронят или застудят до того, что оставят без присмотра, и он срыгнет и подавится.
И откуда только во мне эти мысли? Похоже, я действительно становлюсь сумасшедшей.
- Добрый вечер, Полина. Проходите. – Улыбается доктор.
Её помощница стелет на кресло одноразовую пеленку.
- Здравствуйте. – Улыбаюсь я.
Все мои мысли там - с сыном.
- Как себя чувствуете? – Интересуется она.
- На удивление, замечательно. – Признаюсь я, снимая белье. Устраиваюсь на кресле.
