Что за бред?
Девчонка воет, обхватив руками свои колени, а я выбегаю из кабинета и несусь не к ней, а почему-то в обратную сторону. Хватаю ключи, телефон, бегу в гараж. Завожу машину, открываю дверь с кнопки, охранники едва успевают открыть мне ворота, как я проношусь мимо них.
- Алло, Артём! – Мой голос дрожит. – Просыпайся, твою мать! Артём, вставай, срочно найди мне любую информацию по Поповой Софье Андреевне. Нет, меня интересует фото. Любое. Со школы, института, соцсетей. Любое реальное фото.
И ещё. Свяжись с Фёдорычем, найди мне его даже из-под земли, у меня к нему разговор. Жду тебя в офисе.
Я отбрасываю от себя телефон и бью ладонью по рулю. Чёрт! Мои пальцы дрожат, но я снова нащупываю телефон на сидении, поднимаю его и отыскиваю в справочнике номер следователя, который вёл дело об убийстве Вика. Мне плевать, если придётся убить и его, но я должен знать, кого я, мать вашу, похоронил!
Полина
Успокоившись, я переодеваюсь в привычную одежду, подхватываю пижаму и спешу к себе в комнату.
По пути проверяю сына: тот ещё спит. Пользуясь моментом, старательно наношу на лицо тон и косметику, надеваю очки, расчёсываю волосы. Может, Загорский ничего и не понял в темноте, но я была на грани провала. А, значит, стоит поторопиться с приведением своего плана в действие.
Когда Ярослав просыпается, я уже сижу рядом с его кроваткой. Мы совершаем все утренние процедуры, а затем спускаемся вниз.
- Доброе утро.
А где Марк Григорьич? – Спрашиваю я у Аллы.
- Уже умчал в офис, - сообщает она.
«Отлично».
Мы болтаем о погоде, обмениваемся ничего не значащими фразами, затем я развожу смесь, и мы с сыном поднимаемся наверх. Я оставляю бутылочку в детской, и мы удаляемся в спальню, где нам никто не может помешать.
- Ты уже проголодался, мой сладкий. – Улыбаюсь я.
Ярик нетерпеливо теребит ворот моей рубашки.
Я сажусь в кресло-качалку, устраиваю его удобнее на своих коленях, расстегиваю рубашку и обнажаю грудь.
Малыш хватает её и принимается активно сосать. Минут через пятнадцать я меняю грудь. Ярослав кушает, а я глажу его волосы и негромко напеваю песенку. Он улыбается мне, не отрываясь от груди, и меня это забавляет.
Наверное, именно эта идиллия и заставляет меня потерять бдительность. Я не слышу, как во двор въезжает иномарка Ирины, не слышу, как она поднимается наверх и ищет нас по комнатам.
