У незнакомки, которая почему-то держит на руках моего сына, мало общего с Полиной: другой нос, другие глаза, другой овал лица, короткие волосы. Абсолютно другой типаж, ничем не похожа. И я понимаю, что это очередное мимолётное видение.
Выдыхаю.
Я уже порядком устал от того, что она везде мне мерещится. Устал от того, что чувствую её постоянное присутствие, вижу её во сне, слышу её голос в шуме ветра. Мне хочется, чтобы этот голос упрекал меня, чтобы он винил меня в её смерти, но он всегда ласков со мной. «Что ты от меня хочешь?» - в сотый раз спрашивает она.
«Взаимности хочу», - говорю я.
А потом она уходит, а я бегу за ней.
Полина ускоряет шаг, и у меня никак не получается догнать её. Она уходит навсегда, потому что это я её убил.
И я до сих пор вижу её окровавленное лицо и безжизненный взгляд, направленный в пустоту. Вижу, как машина срывается в обрыв, слышу скрежет металла, глухие удары, а затем небо озаряет яркая вспышка, и мои уши закладывает от громкого хлопка. Я склоняюсь над обрывом, пытаюсь рассмотреть хоть что-то, но в вечерней мгле видны лишь всполохи костра.
Это я убил её. И она мертва.
Это мой крест, поэтому я буду видеть её черты в других людях до конца своей жизни.
- Это ещё кто? – Рычу я, оборачиваюсь к Ирине.
- Марк, - секретарша испуганно подпрыгивает с дивана, - рада тебе представить Софью. – Она хватает меня за локоть и прижимается. – Нашла тебе самую лучшую няню в городе, можешь не благодарить!
- Ирина Валерьевна! – Одёргиваю я её. – Ты издеваешься? Я попросил тебя позвонить в агентство и попросить прислать мне кандидатов! Я не просил тебя нанимать кого-то самостоятельно и вручать ему моего сына!"
"- Простите.
– Слышится с лестницы. Я оборачиваюсь и вижу, как незнакомка медленно спускается вниз по ступеням. – Это моя вина. Малыш заплакал, и мне захотелось его успокоить. – Её голос низкий и хриплый, совсем не подходящий к её внешности. Она приближается ко мне и виновато протягивает Ярослава. – Наверное, мы с Ириной Валерьевной недопоняли друг друга.
Прошу прощения за это. И если вы не против, давайте проведём собеседование, и я либо останусь, либо удалюсь, но сперва вы должны покормить ребёнка, это важнее.
Я забираю ребёнка из её рук и прижимаю к своей груди.
Ярик трогает моё лицо, а я продолжаю хмуриться, разглядывая эту женщину. Сам никак не пойму, что в ней такого. Она странная, но в то же время обычная. У нее вроде и не отталкивающая внешность, но она не привлекательна в привычном смысле этого слова.
