«Время сна и кормления необходимо отмечать в предоставленном ежедневнике… докладывать работодателю обо всех нюансах поведения… не разглашать никакой информации о работодателе третьим лицам… внимательно изучить привычки и особенности характера ребёнка… проявлять терпение, последовательность, твёрдость и уверенность в общении с ребёнком… стараться меньше держать ребёнка на руках, предоставлять ему максимальную свободу действий, основное – не допустить травматизма, но в целом не ограничивать, только страховать».
- Всё устраивает? – Интересуется Ирина.
- Марк… как его?
- Григорьевич. – Подсказывает она.
- Марк Григорьевич серьёзно подошёл к составлению документа.
- Ох, да. – Девушка закатывает глаза. – Мне пришлось побегать в поисках первой няни.
- Она… уволилась?
- Да, но ничего такого, не волнуйтесь. Ей пришлось уйти по личным обстоятельствам, такое бывает. В целом, работать с Загорским одно удовольствие: всё строго, чётко, но понятно для персонала. Кстати, в доме, кроме вас, повар, горничная, садовник и штат охраны на территории.
Скромно, но Марк отказывается нанять больше прислуги. Ой, простите... – Спохватывается она. – Вы, всё-таки, на ранг выше, чем остальной обслуживающий персонал, а я вас так…
- Нет, всё нормально. – Криво улыбаюсь я.
И Ирина довольно кивает.
Она рада, что нашла неприметную серую мышь на должность няни. Я не стану для неё конкуренткой в борьбе за место в постели Загорского, а мечтает она именно об этом. Наверное, об этом мечтает едва ли не каждая женщина, однажды увидевшая Марка и попавшая под его чёрное обаяние.
- Кажется, проснулся. – Вдруг напряженно вздыхает Ирина.
И теперь я тоже слышу. Из динамика радио-няни раздаётся слабое кряхтение и недовольное причмокивание малыша.
- Можно я? – Мне не удаётся усидеть на месте.
- Идите. – Отмахивается девушка. – Вверх по лестнице, направо вторая дверь."
"Я встаю, снимаю куртку, бросаю на спинку дивана и поднимаюсь наверх. «Вдруг он испугается? У меня незнакомое лицо, страшные очки, дрожащие руки, вдруг заплачет?» Мне не терпится взять сына на руки и обнять, я практически не чувствую пола под ногами.
Почти бегу. Замираю лишь у двери, выкрашенной в нежно-голубой, собираюсь с духом, затем толкаю её и вхожу.
Детская, которую я лично готовила к рождению ребёнка, залита солнечным светом. Кроватка стоит у стены. Медленно приближаюсь к ней и вижу, как сын резво сучит ножками. Он вздрагивает, заметив меня, и больше не двигается. Рассматривает с удивлением и интересом, но не плачет.
