Месье Ренар?
— Я прошу предоставить мне все полномочия на дальнейшее расследование на свой страх и риск. Обязуюсь в конце пригласить лично вас двоих для задержания злодеев.
— Вы понимаете, что мы могли бы арестовать вас за отказ содействовать властям?
— Мистер Хаггерт, вы тоже не первый день меня знаете. Боюсь, что если о расследовании узнают в Скотленд-Ярде, то информация уйдёт дальше этих стен и птички улетят.
— Подозреваете утечку?
— Кто-то же сумел проникнуть в охраняемую тюрьму и напугать бедного маньяка так, что он откусил себе язык?
— Что ж, — после некоторого размышления выгнул кустистую бровь инспектор полиции.
— Если дело столь деликатно, то, думаю, мы могли бы закрыть глаза на некоторые ваши вольности в толковании закона.
— Благодарю.
— Но!
— Весь внимание, сэр?
— Я потребую от вас ежедневного отчёта!
— Кратко, на три страницы, в произвольной форме, литературным стилем, эзоповым языком, — успел вставить мой учитель, после чего они с мистером Хаггертом пожали друг другу руки.
Гавкинс Лису руки не подал, но мрачным кивком подтвердил: если он и не согласен с такой сделкой, то, по крайней мере, изо всех сил постарается закрыть на это глаза. Честно говоря, меня этот пёс пугал. В нём была такая сила, такая уверенность в себе и в том, что именно его мнение единственно правильное, а все несогласные оппоненты могут прямо сейчас хоть уличной кошкой подавиться! Ему оно глубоко без разницы, уж поверьте…
В общем, не понимаю, зачем месье Ренар вечно его дразнит, не проще ли как-то более миролюбиво вести себя в своём доме с приглашёнными тобою же гостями?
— Майкл, ты побледнел.
Брось, не думай о плохом, мой мальчик, все мы старые друзья и привыкли к беззлобным шуточкам. Умению безнаказанно троллить собеседника обучают в любом приличном университете, а я окончил один из лучших.
— Но этот Гавкинс, он же был готов просто вас придушить!
— Ах, что ты?! Он ведь милейшее существо и по-своему даже, наверное, любит меня, — от души рассмеялся Лис, с хрустом потягиваясь.
— Пожалуй, сегодня мы ляжем спать пораньше. Завтра будет тяжёлый день, беготня, драки, две перестрелки, поножовщина и прочая рутина. Выпей молока и шагом марш к себе в комнату.
Я давно успел понять, когда с учителем стоило спорить, а когда лучше беспрекословно подчиниться. Стакан подогретого молока уже стоял на подносе у дворецкого. Я выпил его в четыре глотка (молока, разумеется, не Шарля), поблагодарил, пожелал всем «доброй ночи» и отправился к себе.
