— Ренар, вы ведь сами вызвали нас.
— О да, инспектор! Итак, я воззвал к вашему состраданию не просто так, а в минуту скорби.
— Ты не выглядишь несчастным, Лис, — сквозь зубы проворчал сержант.
— Разве? Но я и не говорил, что несчастен. Я скорблю о том, что вынужден держать за зубами тайну, к которой вы оба, да и все мы тут волей случайного рока имеем некоторое отношение.
— Объяснитесь, сэр, — кротко попросил мистер Хаггерт.
— С превеликим удовольствием, джентльмены, но вы должны дать слово, что не потребуете от меня раскрытия определённых подробностей.
— Это не тебе решать, рыжий хам…
— Увы, дружище, но я дал слово.
Гавкинс молча показал страшную пасть, демонстрируя зубы, сделавшие бы честь любому адскому псу. Мой учитель и усом не повёл, а лишь подмигнул дворецкому, мгновенно долившему сливки доберману. Тот принюхался и сдался, они действительно были великолепны."
"— Я принимаю ваше молчание как знак согласия, — чопорно выпрямился мистер Лис. — Итак, к моим услугам обратился некий богатый джентльмен, сделавший себе состояние в наших южных колониях.
У него пропал некий предмет, о котором он не хотел бы ставить в известность нашу и без того очень занятую полицию. Однако он оставил мне вот этот рисунок.
Чины из Скотленд-Ярда едва не столкнулись лбами, вырывая друг у друга блокнотный лист с нацарапанной звездой в овале.
— Ничего не напоминает?
— Дьявол вас раздери, Ренар! Шесть девушек были убиты в Лондоне по этой проклятой схеме! Не сообрази мы пойти за кебом, и ваш мальчик…
— Мой секретарь, — ровно поправил Лис.
— …пополнил бы городское кладбище, поставив седьмую точку в шестиугольнике, — чуть сбавив тон, прорычал грузный инспектор. — Виски больше не наливайте, мне ещё на работу. Итак, кто он?
— Я дал слово.
Доберман привычно зарычал, играя желваками.
— Плесните виски, — сдулся мистер Хаггерт. — И продолжайте уже, чтоб вас…
— Мы потянули за одну случайную ниточку и считаем, что кража предмета могла быть произведена группой очень опасных людей. Это не просто уличная шайка, они полноценная организация.
Причём настолько могущественная, что исполнявший их волю негодяй Маккейн предпочёл страшный способ самоубийства из страха выдать их под пытками.
— В полиции Лондона не пытают, — ворчливо влез сержант.
— О, поверьте, для большинства приличных людей один факт лицезрения вашей жуткой морды вполне себе пытка.
— Что-о?!
Инспектор поймал за воротник яростно рвущегося из пут служебного пальто добермана Гавкинса.
— Успокойтесь, сержант.
