— Итак, мы ни к чему не пришли.
— В каком смысле, сэр?
— Благодаря тебе мы знаем всевозможные трактовки шестилучевой звезды. И не можем применить в сложившейся ситуации ни одну из них. Я ленив, но порой дотошен до самого препротивного занудства. Мне, понимаешь ли, плохо спится, если я что-то недоделал.
— А разве этот бешеный доберман не выбил из маньяка признание?
— О, в том, что Маккейн убивал девушек, он признался сам и сразу! — брезгливо поморщился мой учитель, опуская чашку на стол. — Гавкинсу даже пену на зубах изображать не пришлось.
А вот на вопросе о некой схематичности и избирательности мест убийства негодяй мгновенно заткнулся.
— Вы сами могли бы с ним поговорить. Ведь это ваш метод — просто разговаривать с людьми.
Вместо ответа Лис протянул мне какую-то бумажку, взятую из утренней почты. Это была обычная телеграмма из Скотленд-Ярда:
«Маккейн мёртв. Сам себе откусил язык в камере и захлебнулся кровью».
— В любом случае по совокупности преступлений его ждала виселица.
Но, дьявол оторви мне хвост, я хочу точно знать, почему он это сделал!
Лис стукнул кулаком по столу так ловко, что чашка из-под кофе взлетела на пять дюймов вверх, но аккуратно приземлилась на то же блюдечко.
— Даже не пытайся это повторить, Майкл, — сразу предупредил меня он, и я завистливо сглотнул слюну. — Подобное искусство требует долгих лет монотонных и изнурительных тренировок. Лучше достань бумагу и перья. К нам клиент.
Я удивлённо вскинул брови.
— Ох, да всё просто. Шарль направился в прихожую."
"Я, конечно, не знаю, какой египетской силой он владеет, но то, что к нам пришли, — сечёт на раз! Прошу прощения за некоторую вольность уличного жаргона.
Наш разговор прервал стук электронного молотка. Кто-то вошёл в прихожую. Минутой позже старый дворецкий подал нам на серебряной тарелочке дорогую визитку с золотым обрезом.
— Ненавижу эти британские условности, — уныло пробормотал Лис. — Мистер Раджив Капур из Маджипура.
Проводите его сюда, старина!
Мистер Раджив оказался тяжёлым седым бенгальским тигром из «близких к природе». Безукоризненный костюм, шейный платок заколот булавкой с большим зелёным изумрудом, пальцы унизаны дорогими перстнями, и вся его фигура словно бы источала какую-то древнюю, пещерную силу. По комнате пронёсся лёгкий таинственный аромат восточных благовоний.
— Месье Ренар, я наслышан о вас, — церемонно поклонился он, сложив лапы перед грудью.
