Мистер Лис благородно позволил мне взяться за электрический молоток. Дверь открылась не сразу.
— Чего надо? — На пороге возник худой неопрятный джентльмен с большими залысинами и синей трёхдневной щетиной. Одет он был лишь в мятую белую рубашку и облегающие полосатые брюки.
— Сэр, мы ищем нашего доброго друга, мистера Штоллера. Вот здесь он указал свой адрес.
Мужчина принял из рук Лиса бумажку, презрительно фыркнул и покачал головой.
— Такие здесь не живут, джентльмены.
Повисла невнятная пауза.
Я смотрел на Лиса, он на небритого типа, тот, облизывая губы, на меня. Когда молчание затянулось, я дерзнул задать вопрос:
— Сэр, а в других квартирах нет постояльца с таким именем? Он невысок. Толстячок, этнический немец, но прибыл из России. Женат и… и вот, пригласил нас в гости.
— Мальчик мой, я готов взять тебя за руку и провести по всем квартирам, — вкрадчиво ухмыльнулся мужчина, облизывая губы. — Ты сам сможешь убедиться, что никакого Штоллера… или как его там… здесь и близко нет.
— Проведите меня, — тут же ухватился за эту идею месье Ренар. — Майкл, жди тут. Думаю, десяти минут нам будет достаточно, милейший!
— Но я… я… вы кто такой?! — возмутился мистер, так и не представившийся нам никаким именем. — Это произвол, я вызову полицию!
— Отлично, я частный консультант Скотленд-Ярда. Вам нужна полиция? Мой помощник её вызовет.
— Да чёрт вас побери, какого дьявола вам надо?
— Осмотреть все квартиры этого дома.
По две минуты на каждую, если, разумеется, хозяева не будут против.
— А если я не…
— Майкл, зови ближайшего полисмена!
— Да идёмте уже, и будьте вы прокляты, — взвыл наш малоприятный собеседник, широко распахивая дверь парадного. Лис бросил на меня строгий взгляд, приказывая оставаться на месте.
Надеюсь, я понял его правильно и, если спустя полчаса он не вернётся, мне придётся идти прямиком в Скотленд-Ярд, взывая к помощи инспектора Хаггерта.
Уж слишком подозрительным выглядел этот скользкий тип в штанах в обтяжку. Такие в Лондоне носят лишь карточные шулеры или сутенёры. В любом случае криминальный элемент, это даже я знал. Мне бабушка рассказывала."
"Когда за моим учителем захлопнулась дверь, я стал на страже, суровый и неподкупный, как швейцарский наёмник, чья верность долгу вошла в поговорку. Я даже пожалел, что мне не позволили взять с собой ничего из своих изобретений.
