Кстати, могут и не дать — делать им больше нечего, как только слушать всяких малолетних злодеев…
Когда меня втолкнули в жутко грязную камеру предварительного заключения, набитую самым ужасающим отребьем, стало ясно, что до последнего слова я просто не доживу. Суд будет здесь и сейчас. Судя по всему, очень недолгий.
— О, гляньте, какого нежного птенчика до нас донесло?!
— Иди сюда, малыш, мы тебя пощупаем!
— Мальчишку мне, я первый, у меня есть какой-никакой… хе-хе… опыт! Он так похож на мою дочь.
Шестеро или семеро страшных, татуированных, дурно пахнущих уголовных рож в драных лохмотьях потянулись ко мне.
— Рр-р, кого я вижу? Маленький паршивец рыжего мерзавца? — неожиданно раздалось за моей спиной, когда меня практически прижали к решётке.
— Сержант, — не веря своему счастью, обернулся я. — Будьте добры, сообщите мистеру Лису, что меня задержала полиция! Я же ни в чём не виноват! Кто-то отравил пончики, могут пострадать другие люди.
— Право, не знаю, — насмешливо протянул Гавкинс, скаля великолепные клыки.
— Помнится, кто-то дерзил мне в прошлый раз?
— Я больше не буду.
— Не будешь, маленький негодяй, ты уже много чего не будешь. Тюремная камера быстро вправляет мозги, а уж как твои новые друзья-уголовники умеют учить вежливости и послушанию…
— Сэр, умоляю вас, помогите мне! — в отчаянии закричал я, но все вокруг только смеялись. И доберман, и дежурный офицер, и мои сокамерники.
— Эй, парни, поможете полиции сделать из этого плаксы человека? Уж ночь-то он точно проведёт здесь.
Уголовники удовлетворённо заворчали, подталкивая друг друга локтями. Наверное, ещё никогда я не был так близок к тому, чтобы просто разреветься. Однако первый же заросший бородой урод в драной морской форме, шагнув ко мне, замер, натолкнувшись грудью на тонкий стальной клинок.
— Гавкинс, а вы, оказывается, на редкость негостеприимный хозяин. Впредь не рассчитывайте на двойную порцию сливок у меня дома.
Я обернулся. За моей спиной стоял спокойный и невозмутимый мистер Лис. За ним суровой глыбой замер помалкивающий инспектор Хаггерт.
— Мы просто шутим, сэр, — безмятежно обратился к нему Гавкинс. — Неужели кто-то мог подумать, что я способен причинить хоть какой-то вред подозреваемому?
— То есть это была шутка? — холодно осведомился мой учитель. — Я люблю шутки! И сам тоже обожаю шутить.
После чего он мгновенно вытянул трость-шпагу из-за решётки и точным движением кольнул добермана прямо в форменные штаны, чуть пониже купированного хвоста.
