И ему удается заломить мне руки, чтобы я не расцарапала его мерзкую рожу.
Сегодня я раньше вернулась с работы. Черт, вышло всё, как в идиотских мелодрамах. Открываю дверь, слышу охи-вздохи, захожу в спальню и ОПА! Картина маслом.
Любимый лежит на моей лучшей подруге. Она стонет, он интенсивно двигает бёдрами. Включаю свет. Визг, жалкие потуги что-то объяснить и короночка: «Это не то, что ты подумала!»
Будто я могла подумать что-то другое, увидев голую подругу с раздвинутыми ногами и моего мужчину, лежащего на ней! Хотелось бы послушать, чем еще это могло оказаться, если не страстным сексом в нашей с ним постели?
Она потеряла сережку, они разделись и начали её искать?
Ей стало плохо, и он делал ей искусственное дыхание? Через то самое место?
— Пойдем на кухню, я тебе успокоительный чай сделаю, — мурчит Паша, — и всё объясню.
— Объяснишь, как твой член оказался в моей лучшей подруге? Ветром занесло? — выгибаю бровь.
— Это не то… блядь, что ты делаешь?!
— Как что? Если ты не хочешь свалить из НАШЕЙ квартиры, это сделаю я.
В общем, спустя два часа и бесчисленное количество тщетных попыток объяснить мне основы анатомии и силы притяжения, уронившей этих лгунов в одну постель в голом виде, я наконец-то оказываюсь на улице.
— И что теперь делать? В «Петушки» только завтра бронь, — выдыхаю, стараясь согреть руки.
«Петушки» — это тот самый глэмпинг с домиками, прокатом снегоходов и моими разбитыми мечтами.
Подхватываю чемодан и топаю вдоль дороги. Идет снег, на лице мерзнут и слезы, и сопли.
На улице никого, лишь фонари — свидетели моего провала. Не везет мне с мужиками. Эх!
Мобильный я выключила. Ничего слушать не хочу!
Начинаю немного подмерзать. Хотя одета тепло. Шерстяные леггинсы, пуловер, зимняя куртка, белая шапка с помпоном. Но холод идет откуда-то изнутри. Тащу свой ярко-жёлтый чемодан, давлю подступающие слёзы. Как вдруг…
ВЖЖУХ!
Слышу громкий лязг тормозов, и меня с ног до головы окатывает грязным снегом с дороги. А рядом останавливается черный седан.
Ну офигеть! Шикарное завершение вечера!
Бросаю чемодан в снег. И меня прорывает. Стою посреди тротуара, реву, как маленькая девочка. Всё против меня! Ну за что?!
— Эй! Помпон! — сквозь слезы слышу низкий мужской голос.
Резко разворачиваюсь. Вижу, как из машины вылезает какой-то мужик в дорогой зимней куртке.
— Прости! — орет он, а я рыдаю.
Он пробирается сквозь сугроб, с любовью сваленный у дороги трудолюбивыми гостями из Средней Азии.
