Чуть повернула запястье, так, чтобы ей стал виден циферблат часов. Она не делала ничего такого, а у Богдана внутри от ее касаний будто кровь закипела. И стало жарко, невыносимо… И палящее июльское солнце здесь было совсем ни при чем. Рита вскинула взгляд и резко отшатнулась. Наверное, увидела то, что он старательно прятал, чтобы ее не спугнуть и… таки испугалась. Отступила дергано, как будто вообще убежать хотела, передумав в последний момент. А руку, которой его касалась, вытерла о старенькое платье.
Богдан сжал челюсти.
Он не представлял, что её брезгливость так больно по нему ударит. И не был к тому готов. Он вообще не был готов к тому, что происходило.
— Уже двенадцать. Нужно поторапливаться. Дед вернется к обеду голодным.
Богдан кивнул и опустил взгляд к проклятой картошке.
На улице послышался детский смех и звук голосов, который все приближался.
— Марк с друзьями, — прокомментировала Рита, вытянув шею и встав на носочки. Смешная… Невольно Богдан улыбнулся. Марго же, напротив, вернулась на пятки и строго, ну, совсем, как какая-нибудь учительница, насупила брови.
— Послушай меня…
— Я весь внимание.
— Нормальные отношения между нами могут быть только в одном случае, — затараторила Рита, как шпион, оглядываясь по сторонам.
— Это в каком же?
— В том случае, если ты перестанешь действовать за моей спиной. Клянусь, если еще хоть раз… хоть один единственный раз ты припрешься без приглашения — считай, что никакого мира не было. Отныне и навсегда любой твой шаг в направлении моего сына, а уж тем более твои визиты, должны согласовываться со мной.
Ну?! Что ты молчишь?
— Нашего сына, — поправил Риту Богдан, с трудом выдержав ее мечущий искры взгляд.
Она не успела ответить. Калитка открылась, сначала во двор влетел мяч, следом — Марик. Взмокший весь так, что волосы на макушке слиплись и торчали вверх. Такой счастливый… Улыбающийся на все тридцать два. Любимый… такой. Богдан не ожидал, что сможет настолько сильно к нему прикипеть. Полюбить так быстро и так необратимо.
Даже когда Связерский решил наладить с мальчишкой контакт, он не представлял, что это будет до такой степени… правильно, господи! Так легко. Он симпатизировал Марику, когда они общались по интернету, но когда его увидел, узнал… Черт. Он пропал. Богдану хотелось бегать и орать во всю глотку — это мой сын! Посмотрите, это правда мой сын! Вот этот улыбчивый, умный, веселый парень — мой сын. Мой…
— Ты меня услышал? — шепнула Рита сердито.
— Конечно.
