— Я не могу исправить того, что было. Не могу вернуться в то время и утереть твои слезы.
— Тогда чего же ты хочешь?
— Я не знаю… Я хочу, чтобы боль отпустила. Твоя боль и моя… Но ведь этого не случится, да?
Состав остановился. Рита вскочила. Взяла-таки протянутую Богданом руку и потащила того к выходу. Они едва успели выскочить из вагона, прежде чем он вновь набрал скорость.
— Со временем все забывается, — вернулась к прерванному разговору Рита и зашагала к выходу из тоннеля.
Долгое время они шли молча.
Молча поднялись на эскалаторе, молча вышли в душный июль.
— В последнее время я не могу спать. Мне так невыносимо жаль.
— Да, мне это знакомо.
— Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
— А зачем тебе мое прощение?
— Каждый грешник нуждается в отпущении грехов.
— Не каждый. А только раскаявшийся… Господи, если бы ты знал, сколько речей я заготовила, чтобы тебе сказать. А сейчас смотрю на тебя и ни слова не могу вспомнить.
— Наверное, мне повезло, — криво улыбнулся Богдан.
— Вряд ли бы мне понравились твои домашние заготовки.
Рита тоже хмыкнула:
— Не сомневайся. Я была ужасно на тебя зла. И очень обижена…
Богдан остановился. И только остановившись вместе с ним, Рита поняла, что они так и идут по улице — как в юности, держась за руки. Кожу в местах соприкосновения обожгло. Марго резко высвободила свою ладонь и опустила взгляд к носкам туфель.
— Я бы многое сейчас отдал, чтобы все изменить…
Рита качнула головой и возобновила движение.
Он мог стереть в кровь колени, каясь. Но это ничего… абсолютно ничего не меняло.
Глава 14
Квартира Риты и Марика была совсем небольшой. За последние годы Богдан привык к жилью совершенно другого класса. Впрочем, если сравнивать с той конурой, в которой он провел свое детство — шестьдесят квадратов этих апартаментов казались царскими палатами. Небольшая кухня была совмещена с гостиной, а спальни располагались по обе стороны от довольно широкого просторного коридора.
Пока Рита плескалась в ванной, Связерский повернул ручку на одной из дверей и оказался в небольшой, но уютной мальчишеской спальне. Здесь все об этом кричало. И подобранная цветовая гамма, и постеры на стенах, и расставленные на полках кубки, и огромная сумка с хоккейным снаряжением, валяющаяся на полу, и дикий беспорядок, царящий в комнате. Рядом наспех собранного дивана лежали носки, а с подлокотника свисали шорты.
