И толку, что с опозданием в двенадцать лет, так, выходит, Измайлова?!
— Знаешь, чему я больше всему удивился, когда мы с Марком стали общаться?
— Нет.
— Он меня не ненавидел. За это я благодарен тебе особенно, — сказал Богдан и осекся, — Что? Что не так?!
Прикрыв потрясенно открытый рот ладошкой, Рита медленно опустилась на стул.
— Твою ж мать! Твою чертову бабушку…
— Ты скажешь мне, что случилось?
Рита возбужденно вскочила. Заметалась по комнате:
— Послушай! — пробормотала она. — Это очень важно! Ты должен запомнить!
— Да говори уже!
— Не знаю, как это еще не всплыло в ваших разговорах, но… Ч-черт! Я общалась с ним от твоего имени! — выпалила на одном дыхании.
— Ч-что?
— Я общалась с ним от твоего имени! — проорала Рита. — А что мне нужно было говорить Марку?! Что его папаше нет до него дела? Я не хотела его травмировать, господи! — Рита обхватила голову. — Так… Первое! Запомни! Ты дарил ему подарки! На день рождения, Новый год… на первую игру и еще так… иногда, по мелочи.
— Ты что делала? — Богдан моргнул, как последний придурок, не в силах уложить в голове ее жертву… ее подарок. Теперь он понимал гораздо больше.
— Дарила подарки, — прошептала Рита, — иногда писала короткие письма. Якобы они приходили на мой электронный ящик.
В носу щипало. Связерский несколько раз вздохнул. Тяжесть в груди становилась неподъемной.
— Спасибо, — глотая половину букв, прохрипел он.
Рита отмахнулась.
— Просто, если он вдруг спросит, или как-то упомянет — постарайся меня не сдать.
Это чудо, что мой обман до сих пор не всплыл.
— Хорошо… — кивал, как болванчик, Связерский, не замечая, как растирает горящую огнем грудь.
— Слушай, а как ты меня нашел? — вдруг опомнилась Рита и отвернулась, не в силах на него смотреть.
— Марик дал адрес.
— Он знает, что ты приехал?
— Нет. Но в курсе, что я хотел это сделать. Кстати, а где он сейчас?
— У деда на даче. У нас там большое хозяйство. Сад, огород, и даже куры… Вообще дед ботаник — любит возиться с землей.
— Выходит, вот в кого у тебя эта тяга.
— Может быть. Он мне вообще очень помог по жизни.
— А ты мне никогда о нем не рассказывала.
— Наверное, ты забыл, — пожала плечами Рита и со вздохом принялась убирать за своим двенадцатилетним сыном.
— Нет. Это вряд ли. Я о том времени помню все.
Рита оглянулась. Замерла с подушкой в руках. Она тоже многое помнила. Если не считать того, чем это все для нее обернулось, то время было самым счастливым в ее жизни.
