Приближался их состав.
— Мать от меня отказалась. Примерно в то же время, что и ты, — сказала Рита, когда они устроились в полупустом вагоне. Давно затянувшиеся раны заныли, распространяя по телу острую дергающую боль.
— Как это — отказалась?
Рита отвела взгляд от довольно грязного окна и покосилась на Богдана.
— Слушай, Связерский… ты, вообще, зачем приехал?
— Я же сказал! Поговорить. Я хочу знать обо всем, что тогда случилось.
— Оно тебе надо? — устало вздохнула Рита. На нее вдруг напала такая апатия, что даже на злость не осталось сил.
— Столько лет прошло…
— Надо!
— Что ты хочешь узнать?
— Все. Что значит — мать отказалась?
Рита поддела ногтем отшелушившийся кусочек лака и пожала плечами:
— Да, то и означает. Она, когда узнала обо всем, конечно, настаивала на аборте. Кричала, что с твоим ребенком домой я могу не возвращаться. Ну, я и не возвращалась. У меня тогда такой жуткий токсикоз был… Всю беременность с ним мучилась. Многие не справлялись. Но я твердо решила, что выношу малышей, во что бы то ни стало.
Вот и жила в отделении патологии.
— Она вообще к тебе не приходила?
Рита закусила пухлую губу и покачала головой:
— Никто не приходил. Тогда, кстати, меня твои деньги выручили. Лекарства нужно было покупать, да и вообще… Потом она одумалась, не сразу, но… пришла. Вроде бы, с покаянием.
— Ты ее простила? — прохрипел Богдан. Не глядя на него, Марго покачала головой:"
"— Не смогла. То есть… мы, конечно, общаемся… Иногда. Но в глубине души я ее простить не смогла.
— Я не знал… Не знал.
— А если бы знал? — вдруг вскинула взгляд она. — Это хоть что-нибудь изменило бы?
Связерский медленно сглотнул. Провел широкой ладонью по коротко стриженой голове и обжег ее лазером глаз.
— Я хотел бы верить, что да. Но я не уверен. Тогда я… я бежал от этого всего, понимаешь? Из этого города, из этого болота, бежал от ответственности. Я себе казался вырвавшейся на свободу птицей, на которую вновь объявили охоту.
— Я не охотилась на тебя, — прошептала Рита, удивленная и сокрушенная его откровенностью.
— Я знаю. И тогда знал. Просто не был готов к тому, что случилось. Все, что я могу сейчас — так это попросить у тебя прощения. Я был дерьмом. Не заслуживающей вас кучей навоза.
Рита снова закусила губу. Мимо пронесся встречный состав, в ушах загрохотало.
— Нам на следующей выходить.
Богдан кивнул, протянул ей руку. Она завороженно уставилась на его широкую ладонь с крупными пальцами, на одном из которых тусклым потемневшим серебром поблескивал ободок.
