Вот теперь надо было переварить все это, свалившееся на него, осмыслить. Борис направился через холл, мимо ресепшен, к выходу. Выбрался на крыльцо и там закурил.
Жадно втягивал в себя табачный дым, а в голове вертелось только одно. Вчерашнее. Ее грудь в его ладони, стон ее в ушах. Сладкий запах.
Стояк опять был каменный.
Он выдохнул с досады и дернул шеей. Бычок отправился в урну. Он еще некоторое время стоял на крыльце, нервно сглатывая, потом, мысленно чертыхаясь, набрал контакт того публичного товарища, которого подогнал ему старина Ральф.
И как только тот ответил, сразу проговорил:
— Все, я договорился. Когда вы сможете подойти?
И назвал адрес клиники.
— Ой, ну вы же понимаете… — начал тот.
— Я все понимаю, не волнуйтесь, будет полная анонимность.
— Хорошо. А кто меня примет?"
"— Женщина.
— Умм, — клиент приободрился, в голосе послышались игривые нотки.
— Так во сколько вы сможете подойти? На когда мне человека ориентировать? — процедил он, неожиданно осознав, что это его бесит.
— Давайте, скажем, на четыре.
— Договорились, — бросил Борис, еще раз мысленно выругавшись.
А потом пошел в кабинет Гудковой.
У нее в этот момент был пациент. Степанову пришлось, тихо матерясь сквозь зубы, слоняться в коридоре. Но раз уж так, он решил изучить клинику, так сказать, изнутри. Потому что жалоба, по которой его вызвали…
Нет, он допускал, что имеются серьезные нарушения. Но больше всего это походило на подставу и сведение счетов. Причины? Да их могли быть тысячи. Начать с того, что характер у этой Елены Леонидовны просто невыносимый.
Она его самого безумно нервировала. Ну и внешность у нее, конечно.
Борис вдруг вспомнил ту яркую блондинку в красном платье, которую он встретил в клубе, и у него тут же случился передоз сексуальных эмоций. Пришлось выдохнуть.
Кхммм. Он поправил галстук и брюки, все это как-то вдруг стало тесным. Потом двинулся дальше в своих рассуждениях.
Итак, внешность. Да, заметная. Тут могли иметь место внутренние интриги, медицинский мирок токсичный.
Не менее вероятно, кстати, что кто-то мог просто захотеть ее подвинуть, чтобы свои доходы повысить.
И тут Степанов внезапно остановился.
Он уже придумывает ей оправдания? Хорош же он. Просто красавчик. А она — тоже хороша, продуманная девушка, продуманная. Теперь он уже готов был думать, что она специально переспала с ним в клубе.
Потом просто застыл, закатив глаза, и устало провел по лицу ладонью.
И обнаружил наконец, что стоит против двери ее кабинета.
